Моя прекрасная Нелли - Эрин Хэй

— Ты всё вспомнила? — спросил он.

— Да, — призналась Нелли. — Прости меня. Я была слепа и натворила много глупостей, пытаясь понять, кто я и что со мной стало. Томас был причиной всех бед, что случились с моей семьёй, но я поверила ему, когда он обвинил во всём тебя. А ты... ты всего лишь хотел уберечь меня...

— Я не сержусь на тебя, — улыбнулся Дэвид, притягивая к себе любимую. — Хотя я с ума сходил от неизвестности. Главное, что ты жива и здорова и сейчас тебе ничего не угрожает:

— Ты снова спас меня, — прошептала Нелли, поднимая к нему заплаканное лицо и одаривая нежным поцелуем. — Мой герой...

— Видимо, судьба у меня такая, — притворно вздохнул Дэвид, отвечая на поцелуй.

Глава 54

— Так я и нашёл тебя, — закончил свой рассказ Дэвид, а Элинор положила голову на грудь мужа и зажмурилась несмотря на тряску.

Она блаженно вдыхала его запах и не могла поверить, что снова оказалась в безопасности. Бережно обняв, Дэвид усадил её перед собой на своего коня, и теперь они возвращались домой.

— Прости меня, — пробормотала Элинор. Ей казалось, что она никогда не устанет просить у мужа прощения, но тот лишь крепче сжал её в объятиях.

— Всё в прошлом, — ответил Дэвид.

— Всё в прошлом, — эхом повторила за ним Элинор.

Она не переставала возносить хвалебные молитвы Небесам. Им с Кэт очень повезло, что они выбрали для побега именно ту дорогу, по которой решил поехать Дэвид с рыцарями.

Стоило Элинор прикрыть глаза, и память услужливо подкидывала ей картину того, как тело Томаса разбивается на перекате. Он больше никому не причинит вреда. Его люди с огромным трудом, но всё же выловили из воды то, что осталось от их хозяина. Они отвезли обезображенный труп в поместье Хилтонов, чтобы предать земле на фамильном кладбище. Дэвид не стал этому препятствовать.

Леди Хилтон осыпала Элинор проклятиями и угрозами расправы, но сразу же умолкла, стоило Дэвиду лишь намекнуть на то, что он знает о её причастности к лживому доносу на графа Барлоу. Элинор же потребовала вернуть кольцо, которое Томас снял с руки её отца, кода обнаружил его тело, висящим на эшафоте. Сейчас она была уверена в том, что барон Хилтон украл его. Поджав губы, леди Хилтон исполнила её просьбу. Она ничего не ответила на обвинения Элинор, и девушка поняла, что оказалась права в своих предположениях.

— Мой сын полюбил не ту женщину, — произнесла леди Хилтон, вложив в свой голос как можно больше яда и презрения.

— Единственная женщина, которую любил ваш сын, это вы, — просто ответила Элинор. — И да, я полностью согласна с вами.

Открыв рот, леди Хилтон так и не нашлась что сказать и хотела перенести внимание на Кэт, свою бывшую служанку, но ты быстро спряталась за спиной одного из рыцарей Дэвида.

И вот перед взором усталых путников наконец то замаячили зубчатые башни замка Малгрейвов.

Возвышающийся над утёсом на фоне полной луны он казался пугающим, но Элинор знала, что это впечатление обманчиво. Они вернулись поздней ночью, кота вся прислуга спала. Дэвид помог жене спешиться и сразу повёл её к башне, де та провела несколько дней перед тем, как сбежать.

— Ты... ты говорил, что простил меня, — упавшим голосом сказала Элинор, впрочем, послушно следуя за мужем. Пусть. Она примет от него любое наказание.

— Так надо, Нелли, — возразил Дэвид. — Для всех слуг и жителей деревни ты провела всё это время в башне, и пусть они продолжают так думать. Я верю тебе и твоим словам, что между тобой и бароном Хилтоном ничего не было, но люди любят злословить. До конца жизни нам с тобой будут перемывать косточки все, кому не лень. Меня назовут бесхребетным рогоносцем, по их мнению, я должен буду заточить тебя в монастырь до конца твоих дней, а поскольку я этого не сделаю. Тебя же будут считать, мягко говоря, ветреной особой. Они побоятся сказать что-то в лицо, но за спиной... Мне не страшно, но сможешь ли ты пережить это? Допустим, слуг я поменяю, но жителям Литл-Рока рты не заткнёшь. — Элинор склонила голову, соглашаясь с доводами мужа. — Это ненадолго. Через пару часов, когда рассветёт, тебя уже выпустят.

В башне было холодно, Элинор зябко поёжилась, когда Дэвид, поцеловав, оставил её одну. Перед уходом он растопил камин, но этого было мало. Здесь всё было так, словно Элинор покинула каморку лишь вчера. Вздохнув, девушка сняла с себя серое платье, в котором бежала из дома Хилтонов, и облачилось в то, что было оставлено перед побегом из замка Малгрейвов, когда она была уверена, что Дэвид — её злейший враг.

Как давно это было! Переодевшись, Элинор села на стул и принялась ждать утра.

Всё произошло так, как и говорил Дэвид. Едва небо окрасилось в розовый цвет, как управляющий громко загремел ключами.

— Доброе утро, миледи, — дрожащим голосом поприветствовал он её.

— Доброе, Генри, — ответила Элинор, поднимаясь со стула и направляясь к двери

Стоило ей поравняться с мистером Смитом, как тот рухнул перед ней на колени.

— Простите, миледи, — пробормотал он. — Простите моего идиота сына.

— Ты о Гарри, — после недолгого раздумья догадалась Элинор. Как она знала, сын управляющего до сих пор находился в темнице. — Пусть ваш господин решает его судьбу.

— Он послушает вас... — взволнованно проговорил мистер Смит, с надеждой глядя на миледи.

— Я… я подумаю, — пообещала Элинор.

Злилась ли она на Гарри? Пожалуй, да. Он предал своего господина, продавшись за какие-то гроши. Вряд ли Томас мог много заплатить ему. Он собственноручно отдал госпожу в руки её злейшего врага. Какое наказание полагается за такое преступление? Смерть? Элинор покачала головой. Хватит смертей! Пусть уходит и больше никогда не возвращается. Она скажет об этом мужу, замолвит словечко за того, кто этого недостоин, но решать только Дэвиду:

— Госпожа! — увидев миледи в её покоях, Дженис от счастья не могла перестать плакать. — Как я рада, госпожа! Я просила милорда смягчиться и простить вас, но он был неумолим! Не могу понять, что на него нашло! Он ведь вас чуть ли не на руках носил, а тут даже слышать о вас не хотел! — причитала служанка, подготавливая ванну для Элинор. — Мне ни разу не разрешил к вам подняться. А я в ноги ему падала... так просила... так просила... Ведь вы ж не со зла, по глупости всё... Ой, — осеклась она и приложила пальцы к губам, — простите,