Адское пламя - Мариэль Померой

Мазикин никогда не молилась.

Ариок вдруг заметил, что у него болят зубы, и разжал челюсти.

– Во имя хела…

Он начал спускаться по каменным ступеням, висевшим в воздухе без всякой опоры, потом коснулся носком сапога края трещины.

– Клянусь всеми богами…

– Прежде чем идти тебя искать, я заглянула на нижний уровень – просто чтобы убедиться в том, что никто не выбрался. Монстры оживились. Я услышала их с лестницы, они воют громче обычного. Но в магике калмани нет ни трещин, ни пробоин, клетка цела.

Ариок не знал, что думать. Чертовщина, которая произошла с Ахейей, отразилась на всей его стране и подействовала даже на Геенну…

– Это уже серьезно, – резко произнесла Маз. Ариок никогда не слышал, чтобы она говорила таким голосом. – Если это произойдет снова, она может освободить то, что сидит там, внизу. Ей нельзя здесь находиться. Тебе необходимо от нее избавиться.

Маз была права, но он никак, ни за что, черт побери, не мог выдать Ахейю митрам, по крайней мере до того, как узнает, что скрывается в этом хрупком теле.

– Нам надо поговорить с Шайтаном, – сказал Ариок, оглядывая пещеру в поисках других разрушений и чего-то необычного.

– Как пожелаешь, – раздраженно бросила Маз.

Ариок заметил, что янтарные угольки на ее шее вспыхнули; так бывало всякий раз, когда она не одобряла его действий.

Он наклонился над странной трещиной. Оттуда поднимались тонкие струйки пара. Пар был горячим и имел странный запах – какой-то пряный, неприятный. Ариок не мог понять, что это такое. Он покачал головой, перешагнул через трещину и следом за Маз спустился по другой винтовой лестнице, которая была спрятана в дальней стене и появилась, когда они приблизились.

У обитателей светлого и темного царств были свои версии Судеб. Митры верили в мойр – крылатых существ с завязанными кровоточащими глазами, которые могут видеть прошлое и будущее, читать мысли. Об этих созданиях, окутанных тайной, ходили противоречивые рассказы. Ариок слышал о мойрах, потому что у нефилимов имелось подобное существо – Шайтан, оракул, который прял нить судьбы и привязывал ее к смерти.

Шайтан перерождался примерно каждые двести лет; это была несчастная душа, которой по прихоти судьбы приходилось нести тяжкое бремя оракула. Судьба могла выбрать любого, кого пожелает, проникнуть в его или ее сердце, увлечь выбранное существо в безумие, наполненное видениями и предсказаниями. Ариок за свою жизнь встречал только одного оракула, но знал, что время этого существа рано или поздно подойдет к концу. Ему самому не пришлось приветствовать нового Шайтана, но прапрадед говорил, что оракул получал ответы на вопросы альшайтана с помощью того же инстинкта, который позволял нефилимам в Алхире отличать день от ночи.

Когда Ариок вошел в пещеру Шайтана, это началось. Как будто какие-то невидимые твари медленно, беззвучно ползали вокруг него по острым камням. Он мог видеть только потому, что оракул дал ему свое зрение. В пещере царила тьма, которую не смог бы отогнать даже огонь, и угольки Маз были здесь бессильны. Постепенно Ариок привык к новому ощущению и увидел себя чужими глазами. Он смотрел на себя самого сверху вниз.

Он увидел, как приближается, увидел рядом с собой Маз. Стены пещеры были испещрены древними рунами калмани.

– Произошел сдвиг… Произошел сдвиг… Произошел сдвиг…

Голос оракула напоминал эхо.

– Лицемерие… Лицемерие… Лицемерие…

Ариоку стало не по себе. Так всегда бывало в этой пещере, когда он смотрел на себя со стороны.

– Я здесь потому, что…

– Я знаю… Я знаю… Я знаю…

Он всегда знал.

– Что она такое? – спросил Ариок и услышал, как Маз рядом переступила с ноги на ногу.

Молчание. Ариок понял, что оракул не ответит.

– Ты больше не навещаешь нас, альшайтан, не приносишь нам то, чего мы жаждем. Ты приходишь только тогда, когда тебе это удобно и когда тебе нужны ответы.

Эхо стало громче, и Ариок снова увидел пещеру глазами существа; оно смотрело на мраморные статуи, которые были вырезаны в неровной каменной стенке. Их было четыре, четверо Богов. Темные и Светлые, здесь они были вместе.

– Я виноват, – ответил Ариок. Он терпеть не мог это место. – Но я исправлюсь.

Оракул отвел взгляд от статуй, посмотрел на Ариока, потом на Маз; взгляд скользнул по стенам и остановился на других статуях, которые окружали его и образовывали нечто вроде беседки. Они выглядели здесь неуместно, эти изваяния из темной губчатой породы и белого песчаника. Они были округлыми и такими гладкими, как будто скульптор несколько месяцев высекал их из огромных каменных блоков. Фигуры Светлых Богов были испещрены тонкими темными прожилками. Ариок узнал Тейю и Эйфера. Они держались за руки, их пальцы были сплетены так плотно, что невозможно было сказать, кому они принадлежат. Манаат был выше всех ростом; он подался вперед, вытянув перед собой лапы с выпущенными когтями, словно пытался схватить кого-то или что-то, но жертва ускользала от него. 'Амм стояла, опустив голову и обнимая себя.

Статуи не были ни величественными, ни прекрасными. Ариок подумал, что так Боги могли бы выглядеть в последние секунды перед гибелью.

Шайтан продолжал медленно обводить взглядом пещеру; Ариоку показалось, что он делает это машинально, без всякой цели.

– Что такое Ахейя? – прошептал Ариок, когда взгляд вернулся к его фигуре, миновал ее и устремился влево.

– Вопрос, на который нет ответа, – нараспев произнес оракул.

– Как это понимать? – резко спросил Ариок.

В пещере наступила тишина. Эта тишина оглушала.

Затем раздался четкий голос, без всякого эха:

– Исход не изменится. Ты знаешь. Ты не знаешь. Судьба уже предрешена. Эти раскаленные нити у тебя в груди были спрядены для тебя задолго до твоего рождения.

– Ты можешь мне хоть что-нибудь толком сказать?

– В следующий раз принеси угощение.

Ариоку показалось, что оракул улыбается. Потом в пещере постепенно стало темнеть, и он понял, что пора уходить.

Глава 29. Ахейя

Ахейя плыла среди тьмы. Со всех сторон доносился шепот.

Она пыталась пошевелиться, пыталась бежать, но ноги не слушались, руки не двигались – и вот внезапно реальность обрушилась на нее, она снова видела и слышала. Переход был таким неожиданным, что ее затрясло.

Голова раскалывалась; Ахейя прижала ладони к вискам и заскрежетала зубами. Поморгала, поняла, что совершенно обессилена и не может сдвинуться с места.

Она так устала. Тело онемело, как будто Ахейя проспала несколько суток; эта мысль так испугала, что она резко села. На колени сползло какое-то покрывало из мягкой черной ткани. От него пахло кожей и специями, и тело узнало запах Ариока прежде, чем мозг подсказал, чей он. Этот аромат заставил Ахейю вспомнить все неприятные моменты… все приятные моменты… те минуты, когда тени Ариока обволакивали ее… вспомнить, как легко они заставили ее испытать наслаждение и как присутствие