Шах и мат. Любовь Сатарова - Лира Велена

Полностью обнажённая, я лежала перед ним, и ветер с океана касался самых сокровенных мест, а давящий взгляд мужчины печатал по мне невидимыми, но ощутимыми следами.

Он выдохнул сдавленно, будто у него перехватило дыхание. Опустился на колени перед шезлонгом.

— Роскошная, — прохрипел по слогам, отчего у меня заломило в груди.

И опустил голову между моих ног.

Поцелуй туда — и я забыла, как дышать. Уши накрыло белым шумом от влажного и настойчивого языка.

Аким не спешил. Он изучал меня, будто в первый раз, будто заново открывал каждую складочку, каждую деталь, которую до этого упустил.

Я вцепилась в его волосы, зарываясь пальцами в тёмные пряди, притягивая ближе, требуя больше. Волосы оказались мягкими, но жёсткими у корней — я чувствовала эту текстуру подушечками пальцев, и это добавляло новое измерение к происходящему.

Он подчинился. Язык проникал внутрь, ласкал нежные стенки, дразнил чувствительные точки, то приближаясь, то отступая, создавая ритм, от которого мышцы живота начинали сокращаться в предвкушении. Его пальцы сжали мои бёдра, разводя шире, открывая для солнца и его губам — безжалостно, властно, что я почувствовала себя одновременно уязвимой и всесильной.

— Аким… — простонала я, не сдерживая низких хрипов, сломленных наслаждением.

Он зарычал в ответ. Вибрация прошла через всё тело, концентрируясь внизу живота обжигающей пульсацией, заставляя меня выгибаться навстречу этому звуку.

Сосредоточившись на клиторе, мужчина обводил языком, втягивал, посасывал, надавливал — в ритме, который сводил с ума, стирая границы между болью и удовольствием.

Я чувствовала, как нарастает напряжение, как мышцы сжимаются в преддверии взрыва, как где-то глубоко внутри зарождается тот самый толчок, который вот-вот разрушит всё.

— Ещё… — выдохнула я. — Пожалуйста, ещё…

Он ввёл пальцы — два сразу, глубоко, до упора. Я вскрикнула от неожиданности и наслаждения, ощутив, как они заполняют меня, растягивают, подготавливают. Он двигал ими в такт языку, создавая идеальный, убийственный ритм.

Я перестала контролировать себя. Стонала в голос, выгибаясь дугой, так что казалось, позвоночник сейчас сломается.

Аким беспощадно продолжал пить меня, он ласкал, брал то, что я так долго не решалась дать, и в каждом его движении читалась непоколебимая уверенность.

Несмотря на оральную ласку, даже сейчас он демонстрировал власть над моим телом.

Затем ускорился. Язык работал жёстче, пальцы глубже, ритм интенсивнее.

Я ощущала, как время летело, как плавилось пространство, как мир сужается до точки соприкосновения его рта и моего тела. Все клетки в унисон звенели, и каждая мышца натянулась тетивой.

А когда оргазм накрыл — дробящей на молекулы, всепоглощающей, сметающей волной, — я смотрела ему в глаза, пропуская гулкие удары сердца.

Я видела, как в них вспыхивает торжество и нежность. И что-то ещё — тёмное, пугающее.

Не стесняясь, не сдерживаясь, забыв, где мы, я вскрикнула его имя, вцепившись в его волосы. В крике смешивались боль и облегчение, ярость и благодарность, всё, что копилось дни, недели.

Только он не думал останавливаться. Продлевал каждую судорогу, собирал губами каждую каплю, пока последние спазмы не отпустили меня, оставив лежать обессиленной, мокрой и разбитой. Но такой живой.

Рухнув на шезлонг, и рвано дыша, я чувствовала, как солнце впивается в кожу, как пот смешивается с маслом для загара, как воздух кажется слишком плотным, чтобы его вдыхать. Он поднялся, навис сверху, опираясь на руки.

— Как ты?

— Нет... У меня нет подходящих слов.

— Ещё одна провокация, Василина, и я перейду к более радикальным методам.

— Это угроза? Обещание? — прямая речь давалась с трудом, и чтобы отдышаться требовалось время.

— И то и другое.

Сатаров лёг рядом, притянул меня к себе, перекрывая мощным телом от ультрафиолета.

Мне в бедро уперлась внушительная эрекция, и я слишком хорошо помнила, какое в действительности мужское достоинство Акима — твёрдое, пульсирующее.

Он не делал попыток продолжить. Просто держал меня, гладил по спине, целовал в висок. Пальцы его скользили по влажной коже, очерчивая позвонки, спускаясь к пояснице и снова поднимаясь.

— Мне пора, — прошептал он, мазнув губами по виску, после короткой передышки но такой наполняющей.

— Когда ты вернешься?

— Не имею понятия, — но так и не сдвинулся с места. — Однако думаю, соскучиться не успеешь.

Дорогие читатели, приветствую каждого)

Как вы думаете, зачем автору обратная связь? Разве недостаточно просто писать?

И вот, что я поняла за время работы над текстами. Книга — это не монолог. Это диалог, который начинается в момент, когда читатель открывает первую страницу. Вы получаете те или иные эмоции, ожидания, возможно даже опыт. А я — свою задумку, героев, другой мир.

Ваш комментарий, лайк, просто прочитанная глава — это не статистика, а сигнал — "Мне отзывается", "Жду продолжение. Спасибо."

Именно это дает автору энергию идти вперёд, рисковать с сюжетом, углублять гг, не боятся быть честным.

Взаимодействия с читателями — не просто приятный бонус, а часть творческого процесса.

Когда вы делитесь впечатлениями, я вижу текст вашими глазами, где зацепило, где хочется большего, а где возникает вопрос. Поверьте, это бесценно.

Спасибо, что Вы есть. Пишите, спрашивайте, спорьте. Теперь, я всегда на связи

ГЛАВА 26

Я проснулась от того, что дышать стало нечем, и села резко, будто меня выбросило на берег.

Сознание качало, и взгляд медленно фокусировался на пустом месте слева.

Аким всё-таки ушёл.

Только вмятина на подушке, только запах, въевшийся в поры — напоминал, что всё случившееся — реальность.

Я провела ладонью по шее — кожа горела, будто натёрли песком. А когда встала, ноги подкашивались, но вынудила себя идти — через террасу, через стеклянные двери, в прохладу дома. Кондиционер ударил по лицу ледяной пощёчиной, и мурашки побежали по влажной коже.

На полную включила ледяной душ.

Вода падала с высоты, била по плечам, по спине, оставляя красные