Между любовью и ненавистью - Шейн Роуз

Я прилагала неимоверные усилия, чтобы удержать созданное здесь, до такой степени, что не успела обратиться к врачу. Отчаянно желала сохранить все как есть, именно поэтому меня возмутил внезапный переезд.

Я начала обретать себя, а он прервал этот процесс.

Распахнув дверь, я зашагала по коридору к его кабинету и, не удосужившись постучать, без предупреждения вломилась внутрь.

И там сидел он, Доминик Харди, в очках, с ухмылкой на лице, размеренно совершая движения рукой. Моему взору предстал его обнаженный член: длинный, твердый, толстый и пульсирующий. Я сглотнула, застыв на месте. Передо мной был Доминик Харди в созданном им самим мире. Пространство обрамляли изысканные белые карнизы с тонкой резьбой, белоснежные книги на полках развернуты так, что были видны страницы. В черном книжном шкафу тома располагались на строго отведенных им местах. Стеклянный стол и кресло, обтянутое черной кожей, завершали интерьер. Все в строгой черно-белой гамме, безупречно чистое, геометрически выверенное.

Доминик Харди мечтал о мире, лишенном красок, а я стояла посреди этого кабинета, переполненная ими.

– Мне уйти? – прошептала я.

– Не знаю, Клара, – произнес он многозначительным тоном. – А ты сама как считаешь?

В последнее время он словно нарочно провоцировал меня брать инициативу, и я осознала, насколько это ценно для меня.

– Нет. Я никуда не пойду.

– Хорошо. Если ты уйдешь, я все равно притащу тебя обратно. – Он посмотрел вниз, и я, проследив за его взглядом, издала приглушенный стон, увидев, насколько огромен и возбужден его член. – Видишь, что ты делаешь со мной, Клара? Даже когда ты злишься у себя в комнате, я здесь думаю только о том, как овладеть тобой, и ни о чем другом.

– Тогда, может, лучше перейти от мыслей к действиям?

– Тебе бы это понравилось, да? – прорычал он, мышцы напряглись, а глаза, мрачные и пронзительные, должны были внушать страх. – Разве ты не осознаешь, что если я это сделаю, детка, то не смогу повернуть назад?

Я покачала головой.

– Что ты имеешь в виду?

– Это не по-настоящему. Я никогда не смогу дать тебе то, что ты действительно заслуживаешь, Клара, но даже малая толика тебя, и я уже ни о чем другом размышлять не в силах. – Он покачал головой, предплечье напряглось, когда он вцепился в себя сильнее. Мои соски затвердели, а низ живота сжался от одного лишь вида. Разум полностью принадлежал ему. Я шагнула еще ближе. – Стой на месте, – громко скомандовал он, так что голос разнесся по комнате. – Останься там и смотри. Смотри, что ты со мной сделала.

Я видела, как на его лбу выступает испарина, как вздулись вены на толстом, длинном члене, как предэякулят дрожит на кончике, а потом срывается вниз. Мое дыхание участилось, когда он начал двигаться быстрее.

– Я хочу прикоснуться к тебе, Доминик.

– Иди сюда. Сядь на мой стол. – Когда я подчинилась и попыталась приблизиться к нему, он откатил кресло на достаточное расстояние, не давая мне дотянуться. – Сперва ты будешь наблюдать за мной, маленькая бунтарка. Наблюдай и ласкай себя для меня.

– Что? – едва слышно произнесла я. Вся гордость и весь стыд испарились. Я желала его и намеревалась обрести его здесь и сейчас, пусть и один раз. – Ты не можешь говорить это всерьез. Я хочу, чтобы ты занялся со мной сексом…

– Ты знаешь, сколько времени требуется, чтобы возвести нечто совершенное? Годы. Годы ушли на восстановление того курорта, годы на возрождение этого места, и теперь я создаю то, что возникает между нами. Здесь ты не станешь спорить. Ты будешь слушать.

Я всхлипнула, покоряясь его приказу. Он был невероятен в этот момент, когда утрачивал самообладание в месте, которое, без сомнения, выстроил ценой титанических трудов и железной выдержки. Для Доминика потерять самообладание – это и был истинный шедевр, перед которым не смог бы никто устоять, включая меня.

Я пожертвовала многим во имя чужих интересов, но сейчас позволю себе побыть эгоисткой. Моя ладонь сама нашла путь вверх по бедру, а взгляд не отрывался от того, как его палец обводит головку возбужденного члена.

– Именно так. Ласкай себя для меня, Клара. Скажи, насколько ты влажная. Подними рубашку. – Я подняла ее ровно настолько, чтобы обнажить влажное белье. Его челюсть напряглась, а вторая рука уверенно легла на мое бедро, сжимая кожу с ощутимой силой. – Отодвинь ткань, – пробормотал он.

Я чувствовала, как тает последняя капля самообладания. Когда его рука заставила бедро податься еще дальше в сторону, я оказалась полностью раскрыта перед ним. Он подкатил кресло, и я послушно выполнила его требование, потому что клитор пульсировал с такой силой, что каждая клеточка кричала о разрядке. Едва пальцы коснулись чувствительной точки, я не смогла сдержать вздоха и закрыла глаза.

– Смотри на меня, маленькая бунтарка. Покажи, как ты ласкаешь себя, думая обо мне.

– Ты не знаешь, всегда ли я думаю о…

– Не лги, Клара, – оборвал он меня, не дав закончить мысль. – Давай. Введи палец внутрь. Стони мое имя, детка.

Мой взор был прикован к нему, пока я исполняла его приказ. Вторая рука потянулась к груди, сжимая ее, пока я изгибалась и стонала его имя, покачивая бедрами, словно отвечая на то представление, что он устроил для меня.

Доминик подбадривал меня:

– Посмотри, как ты играешь с собой для меня. Такая хорошая девочка, не правда ли? Это тело принадлежит мне. – Я покачала головой и уловила звук неодобрения, сорвавшийся с его губ, прежде чем он поднялся с кресла. Склонившись надо мной, он пробормотал: – Ты принадлежишь мне.

Я вновь мотнула головой, прикусив губу, чтобы не поддаться порыву согласиться с ним, и его взор потемнел от собственнического чувства или, как мне показалось, от гнева.

– Скажи это, Клара. – На этот раз он запустил руку в мои волосы и резко дернул, вынуждая поднять на него взгляд. – Скажи.

– Я твоя… но лишь ненадолго. – Я специально провоцировала его, поскольку он заслужил это. Он втащил меня в свой дом, и я намеревалась нажимать на все его болевые точки, пока нахожусь здесь.

– Черт. Не подначивай меня сейчас, – прошептал он, прижимаясь к моей шее, а затем прикусил и провел по ней языком.

– Я говорю с тобой предельно честно, так, как ты разговариваешь с окружающими.

Он хмыкнул:

– Желаешь услышать правду. Я подарю тебе такой оргазм, что ты навсегда останешься моей. Ты ведь это осознаешь, да? Как только я возьму тебя, все остальные померкнут.

В глубине души я допускала, что в его словах может быть доля истины. Однако признать это вслух не собиралась.

– Как