Реквием - Аделин Хамфрис

— Эмма… — шепчет он, будто не уверен, о чём просит.

Я не могу не податься первой, моё сердце почти вырывается из груди. Я двигаюсь медленно, давая ему каждый шанс отступить. Но он не отступает. Он остаётся совершенно неподвижным, его ореховые глаза прикованы к моему рту, буря конфликта кружится в них.

В ту секунду, когда мои губы касаются его, что-то щёлкает.

Его рука, которая лежала на моей руке, внезапно сжимается, его пальцы впиваются в мою кожу с такой срочностью, что удар проходит через меня. Затем его ладонь скользит вверх, обхватывая мою щёку, прежде чем двигается к шее. Его большой палец собственнически прижимается к моему пульсу, когда поцелуй углубляется. Его губы двигаются по моим с той же знакомостью, что и тысяча поцелуев раньше. Это тот же танец, даже если танцор изменился.

Он может быть израненным и другим, но его любовь та же. Когда его язык кружит по моему, жар загорается в моём центре. Я стону, звук проглочен его ртом.

Его дыхание становится рваным, учащается, когда он переносит вес. Он наклоняется надо мной, и я чувствую намерение в его мышцах. Он готовится уложить меня. Поэтому я поддаюсь, полностью сдаваясь, позволяя телу утонуть в мягком матрасе, когда он накрывает меня, его стройная фигура устраивается между моих ног. Когда он прижимается вниз, твёрдый выступ его эрекции трётся о мой клитор через одежду, я ахаю в его рот, мои бёдра инстинктивно выгибаются.

Целоваться с Джудом, полностью одетыми, обоими дикими друг от друга, похоже на первый раз, когда мы это делали. Безумное, задыхающееся открытие секса и желания настолько сильного, что ты не можешь даже думать. Мы никогда не теряли этого. Даже сейчас, после всего, это здесь, горит ярче, чем когда-либо.

Мои пальцы путаются в его волосах, тёмные пряди скользят, как шёлк, между моих костяшек. Он издаёт звук в мой рот, который почти похож на боль. Я всхлипываю.

Его ответ — движение бёдер, прижимающихся прямо туда, где я уже ною, и моя голова падает на подушку. Резкий вздох вырывается из груди.

Ты мне нужен. Ты мне нужен навсегда.

Мысль прожигает меня, как лихорадка.

Его зубы ловят мою нижнюю губу. Он прикусывает достаточно сильно, чтобы я вздрогнула, резкое собственническое заявление, посылающее электричество по позвоночнику. Мои руки скользят к его челюсти, ладони прижимаются к щетинистой коже, кончики пальцев касаются острого края его скулы. Я чувствую каждое движение его рта и скольжение его языка.

Я настолько потеряна в нём, что не замечаю, как его рука двигается, пока его ладонь уже не скользит под пояс моих шорт.

Два пальца входят в меня без колебаний.

Мы оба стонем. Звук путается между нашими ртами, его дыхание горячее и рваное против моего языка. Его пальцы загибаются внутрь так, что касаются места настолько глубокого, что я чувствую это в самом центре. Мои бёдра дёргаются навстречу его руке, преследуя давление, и он даёт мне это. Медленный, безжалостный ритм, его большой палец мягко кружит вокруг моего клитора.

— Джуд. — Его имя ломается на моём языке.

Он не отвечает словами. Вместо этого его поцелуи становятся более отчаянными, более требовательными, его рот работает против моего, пока его пальцы работают внутри меня. А затем он отстраняется, достаточно, чтобы видеть моё лицо. Его взгляд напряжён, ореховые глаза прикованы к моим так, как это было невозможно даже днями раньше. Его пальцы входят в меня, и он наблюдает за каждой реакцией. Он заставляет меня кончить без единого слова, просто мастерством своего прикосновения и огнём своего взгляда.

Это нарастает быстро. Напряжение собирается у основания позвоночника, распространяясь наружу. Мои бёдра сжимаются вокруг его руки. Моя спина выгибается от кровати, моё тело изгибается к его. Я задыхаюсь, всхлипываю, мои пальцы впиваются в его плечи достаточно сильно, чтобы оставить следы. Он знает, как сильно он меня возбуждает, и он не останавливается.

Он смотрит, как я разваливаюсь в его руках.

Оргазм обрушивается на меня волной острого, яркого, поглощающего удовольствия. Я кричу, звук, который едва узнаю, как свой, и моё тело сжимается вокруг его пальцев, когда разрядка проходит через меня. Он смотрит на меня через всё это, его глаза тёмные и удовлетворённые, его большой палец всё ещё кружит, извлекая каждую последнюю пульсацию, пока я не начинаю дрожать и быть сверхчувствительной под ним.

Затем его руки на краю моей рубашки, стягивая её через голову. Мои шорты следуют за ней, и сразу после — его рубашка. Затем его джинсы, пуговица щёлкает под его большим пальцем. Свет лампы ловит плоскость его груди, гребни мышц, чернила и тонкую дорожку тёмных волос, исчезающую под поясом его боксеров.

Он красив.

Он устраивается между моих бёдер, одеяла путаются вокруг нас. Он целует меня снова, как раз когда входит в меня одним плавным движением.

Я вскрикиваю в его губы. Растяжение внезапное и полное, моё тело всё ещё чувствительное после оргазма, и он достаточно толстый, что это захватывает дыхание. Он проталкивается глубже с хрипом, звук напряжённый. Я чувствую, как дрожат его руки и напряжение в плечах. Он хочет потерять контроль. Жестоко хочет. Но он не теряет.

Его рот скользит от моего к моей шее, каждый поцелуй открытый и горячий, будто он пытается вспомнить, что он здесь, со мной, а не где-то ещё. Мой разум мелькает к тому, что я знаю о нём. К тому, что он сделал. К крови на его руках, которую никакое количество времени не смоет.

Его бёдра двигаются в жёстком, наказывающем ритме, который вдавливает меня глубже в матрас, кровать тихо скрипит под нами от каждого удара. Мои ноги сжимаются крепче вокруг его талии, лодыжки скрещены у его поясницы. Я могу удержать его здесь. Я могу сохранить его в здравом уме.

Так ведь?

Он почти рычит, звук вибрирует у моего горла. Он так сильно сдерживается, что всё его тело трясётся, опирается на один локоть, пока другая рука сжимает моё бедро. Каждый толчок попадает в ту разрушительную точку внутри, от которой моё зрение разбивается на тысячу сверкающих осколков.

— Ты н — не плохой человек, — шепчу я. Слова вырываются до того, как я успеваю подумать о времени.

Всё останавливается.

Его тело замирает надо мной. Его челюсть сжимается так сильно, что я вижу, как мышца прыгает на его щеке. На долю секунды