Реквием - Аделин Хамфрис

его хватка на моём бедре крепчает. Это не больно, но я чувствую, как мало нужно, чтобы это стало чем-то другим. Та же рука, что была покрыта кровью. Те же пальцы, которые—

Его зрачки расширяются.

— Эмма. — Моё имя — предупреждение. — Ты понятия не имеешь, что я могу с тобой сделать, — хрипит он у моего горла, проводя зубами по моему пульсу, как хищник. — Жизнь легче забрать, чем ты думаешь. Поверь мне.

Моё дыхание сбивается.

Это не фантазия о насилии. Это похоже на воспоминание. Его тело всё ещё удерживает меня, но в каждом дюйме есть сдержанность. Я думаю, он может отстраниться или оставить меня здесь, холодную, пустую и ноющую так, что это не имеет ничего общего с сексом. Вместо этого что-то внутри него ломается.

Он прижимается ртом к моему, будто если он перестанет прикасаться, он развалится. И под жаром и голодом этого я чувствую то, что разбивает моё сердце.

Страх.

Не меня. За меня.

— Продолжай, — выдыхаю я в его губы.

Его лоб прижимается к моему. Его дыхание рваное, глаза зажмурены, будто он внезапно не может вынести взгляда на меня. И когда он двигается снова, это чувствуется опаснее, чем раньше. Не потому что насилие покинуло его. Потому что он загоняет его в клетку. Каждый толчок контролируемый и намеренный. Будто он что-то доказывает мне. Себе. Той темноте, что живёт внутри него и которой он так отчаянно пытается не стать.

Давление снова нарастает с его грубостью.

Это утягивает меня, как обратное течение, удовольствие, ужас и любовь, переплетённые вместе, пока я не могу их различить. Я ломаюсь вокруг него, задыхаясь, моё тело сжимается ритмичными пульсациями. Он шипит сквозь зубы, звук, похожий на треск сдерживания, но он не останавливается. Его рот покидает мой достаточно, чтобы посмотреть на меня. Ореховые глаза горят в моих.

И на ужасающую, электризующую секунду я понимаю правду.

Он не безопасен, потому что сдерживает своего демона. Он безопасен, потому что принимает его и всё равно выбирает любить меня.

Его глаза мечутся между моими глазами и губами, дикая похоть и тьма воюют в его выражении. Мои пальцы сжимаются на его бицепсах, когда я чувствую, как они напрягаются под моими ладонями. Удерживая мой взгляд, он входит в меня сильнее. Раз. Дважды. Трижды. Последние пульсации моего оргазма сжимаются вокруг него, и он стонет, когда изливается внутрь меня.

Его тело содрогается в последствиях. Мы обмениваемся мягкими поцелуями несколько минут. Дыша воздухом друг друга. Пробуя кожу друг друга. Затем, неохотно, он выходит и перекатывается на бок, притягивая меня к себе. Его рука обхватывает мою талию, натягивая одеяло на моё плечо, и его губы касаются моих волос.

— Я люблю тебя, Эм, — шепчет он, но в его голосе лёгкая дрожь.

Мои глаза уже тяжелеют. Моё тело — тёплый, удовлетворённый вес, утопающий в матрасе. — Я тоже люблю тебя, Джуд, — шепчу я, прижимаясь к впадине его плеча.

Я почти засыпаю, когда чувствую, как его рука крепче сжимается вокруг меня. Его дыхание становится поверхностным у моей шеи, и когда он говорит снова, его голос едва слышен. — Я не знаю, как быть мужчиной, которого ты заслуживаешь.

Глава 28

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Я выхожу из комнаты Эммы после того, как она засыпает, осторожно прикрывая за собой дверь. Я всё ещё чувствую её на своей коже, всё ещё чувствую её вкус и тепло её тела подо мной. На секунду я просто стою, позволяя тому, что только что произошло, осесть. Это было реально и красиво, и во время этого я понял, что должен действительно постараться ради неё. Я не могу позволить себе утонуть.

У нас осталось три дня. И мне нужно решить, что я собираюсь делать и как.

Мои шаги медленные и неуклюжие, как после чего-то интенсивного. Я прохожу мимо комнаты Майка и Хизер и замечаю, что дверь слегка приоткрыта. Я колеблюсь, затем толкаю её чуть шире, стараясь, чтобы она не скрипнула.

Они спят.

Хизер прижалась к нему, рука Майка обхватывает её, защищая даже во сне. Моя грудь смягчается. Я знаю Хизер дольше, чем Майка, достаточно долго, чтобы помнить версии её, которые не выглядели такими безопасными или счастливыми. Она всегда была более дикой из них двоих. Но с ним она мягче. И каким-то образом, через всё это, через меня, они нашли друг друга.

Тихая, почти недоверчивая улыбка трогает мои губы. По крайней мере, что-то хорошее вышло из всего этого.

Я прикрываю дверь обратно и продолжаю идти. Я не ожидаю, что кто-то будет бодрствовать, когда я достигну подножия лестницы. Но, конечно, они бодрствуют. Рэйф и Адела сидят за обеденным столом, свечение ноутбука освещает их лица. Они оба поднимают взгляд, когда видят меня.

Адела улыбается. — Как всё прошло?

— Хорошо, — говорю я, слово выходит легче, чем я ожидал. — Да… хорошо.

И это правда.

Рэйф кивает раз, прежде чем его внимание снова возвращается к экрану перед ним. Я искренне не могу отблагодарить их достаточно за всё, что они делают, чтобы помочь нам оставаться в безопасности. Я задерживаюсь там дольше, чем планировал, наполовину здесь, наполовину где-то ещё.

А затем мысль оседает, и меня поражает внезапное решение.

— Эй, — говорю я наконец, мой голос прорезает низкий гул комнаты, когда я останавливаюсь у двери в подвал.

Они снова поднимают взгляд.

— Рэйф, — добавляю я, удерживая его внимание, — ты можешь мне кое в чём помочь?

Он слегка выпрямляется в кресле. — Прямо сейчас?

Я медленно выдыхаю, проводя рукой по затылку, и мельком смотрю на дверь в подвал. — Сейчас было бы отлично.

Когда я открываю глаза, я понимаю, что моё тело, блядь, болит. Шея затекла. Я пытаюсь пошевелиться, но цепи гремят, когда я делаю это, и я резко открываю глаза. Бетон, тусклый свет и люминесцентные лампы.

Подвал Алексея.

Нет.

Моё сердце бьётся о рёбра так сильно, будто пытается вырваться из груди. Моя голова дёргается влево, вправо, ища его или Эрика, моё зрение пытается догнать панику, уже заливающую тело. Я дёргаю цепи, металл впивается в запястья.

Ничего.

Мои руки трясутся от усилия, силы ушли, будто их полностью высосали из меня.

Это нереально. Этого не может быть.

Дверь скрипит, открываясь, звук замораживает всё внутри меня. И когда я вижу, кто входит с ним, моя грудь, блядь, рушится.

Алексей, улыбающийся. Смеющийся, на самом деле. И—

Эмма в его хватке, его рука обхватывает её затылок, будто она не более чем