Непокорная. В плену у Зверя - Марина Бархатова

Боль внутри такая, что я не выдерживаю и, повиснув на тугих путах, скулю словно раненный зверь.

Не могу дышать… или не хочу… задыхаюсь. Куском холодного льда повисаю на тугих верёвках и не замечаю, как они режут мои руки.

Нет больше чувств, нет эмоций… внутри я словно выжженная пустыня, снаружи покрытая обжигающей коркой холодного льда.

Нет больше Кари.

Есть женщина с каменным сердцем и льдом вместо чувств.

Бесчувственное ничто.

Пустота.

Вижу, как Алекс укладывает девушку на кровать и долго ласкает её. Покусывает её полные груди, играет сосками, сжимает полные бёдра, оставляя на них глубокие следы от волчьих когтей, губами прокладывает дорожку от шеи до низа живота.

Смотрю, как от удовольствия выгибается девушка, тянется вслед за его поцелуями, но Алекс рукой удерживает её, силой прижимает к кровати, а потом ставит красавицу на колени, голову прижимает к подушкам.

Ладонью проводит по её изогнутой в ожидании удовольствия спине и оставляет на ней глубокие кровавые борозды. Алые капли стекают по его рукам и окропляют собой кипельно-белую простынь.

В этот момент Алекс поднимает голову, сталкивается с моим застывшим взглядом, замирает на несколько отдающихся в моём сердце набатом мгновений, холодно улыбается и резким грубым толчком погружается в её горячее лоно.

Отчаянно дёргаюсь в своей ловушке словно от удара раскалённым прутом, глубокие болезненные ожоги расползаются по моему телу, но через несколько секунд сознание снова спасает меня — прячется в туманное забытьё и замораживает мои чувства, снова обращая меня в кусок холодного льда.

Нет чувств, нет эмоций… лишь слёзы одинокими каплями стекают по моим бледным щекам, но я их уже не замечаю. Натянутые верёвки режут онемевшие руки и тонкие струйки крови стекают к моим босым ногам, а я продолжаю смотреть.

Алекс яростно двигается, сжимает девушку сильными руками, насаживает на себя и в какой-то момент Зверь начинает преобладать в нём. Вел вырывается на свободу.

Сильные руки Алекса покрываются чёрной шерстью, хищный оскал открывает выступившие клыки. Тело Алекса увеличивается в размерах и наполняется животной силой. Затянутые мраком зрачки желтеют и вот уже на меня смотрит Волк.

Вел такой же предатель, как и его человеческая ипостась.

Волчица затихает, злым, полным боли взглядом она пронзает своего Волка и я понимаю, что она не простит. Никогда не забудет вероломного предательства и не простит.

Вел глухо рычит, раздражённо мотает головой и вдруг зло впивается острыми клыками в шею извивающейся под ним девушки.

Красавица вскрикивает и падает на заляпанную каплями крови простынь. Вижу, как она пытается отползти, её рот некрасиво открывается и я понимаю, что она кричит от боли, но мне плевать.

Мне не жалко её.

Нет отвращения, нет больше боли и ревности, лишь кромешная ледяная пустота.

Видимо, сегодня я уже испила свою чашу боли и унижения до дна.

Выпрямляюсь, вцепляюсь онемевшими пальцами в натянутые вокруг моих запястий верёвки, смотрю своему персональному монстру в глаза и вижу там лишь тот же обжигающий лёд, что сковывает меня.

Это не наказание.

Это конец.

Конец любви, что нас окрыляла.

Это агония.

Это начало нашего ада...

Глава 63

Кари

Боль… дикая… адская… невыносимая…

Когда Алекс тихо входит в спальню, она оглушает меня, бьёт наотмашь, наполняет до краёв мою душу.

Не двигаюсь, не могу дышать, захлёбываюсь.

На тонком, душевном уровне мы с Волчицей чувствуем своего Зверя… своего безжалостного Альфу… своего жестокого мучителя…

Застывшие внутри нас эмоции начинают оживать. Адреналин яркими вспышками впрыскивается в остывшую кровь.

Минуту назад я казалась себе льдом, огромной замороженной глыбой, но сейчас… как только мой беспощадный тюремщик открыл дверь в мою клетку, угасшее пламя любви внутри меня встрепенулось.

Каждый медленный шаг Алекса ко мне погружает меня в кипящую ядом ревность, окатывает едкими брызгами, ошпаривает внутренности и оставляет кровавые ожоги…

Не могу дышать, не хочу двигаться, не хочу его видеть… не могу…

Боль захлёстывает, не могу очнуться… и не хочу.

Лучше остаться застывшим куском льда… так не больно, нет чувств, нет внутри выжигающего дотла пламени.

Но Алекс подходит ко мне и моя остывшая кожа начинает гореть от жара его сильного тела.

Его горячее дыхание обжигает и пылающие угольки разлетаются по моему уставшему телу.

Приподнимает за подбородок мою голову, всматривается в глаза и молчит.

Я знаю, что Алекс там видит… пустоту.

Нет больше яркого обжигающего эмоциями пламени.

Нет любви… лишь боль наполняет меня.

Я мертва внутри, пуста и выжжена.

Внутри меня всё ещё лёд, но появление Алекса может его растопить, а я не хочу этого.

Хочу быть холодной, застывшей, ледяной.

Алекс проводит подушкой большого пальца по моей щеке, а я понимаю, что он стирает солёную дорожку из моих слёз.

Хочу отстраниться, но не двигаюсь.

Моя душа распята и оголена сейчас перед ним… перед своим мучителем.

Мне бы прикрыться, отрезать доступ к своим разбитым чувствам, но нет сил… да и желания нет.

Что ещё он может мне сделать?

Какой ещё грязью облить?

Всё между нами оборвано, разодрано в клочья и сожжено.

Закончилась недолгая история любви низшей и наследника стаи.

Всё кончено… помни об этом, Кари.

Алекс всё смотрит в мои глаза, молчит, а я хочу, чтобы он скорее ушёл, бросил свою сломанную игрушку.

Он же этого добивался… что ж пусть радуется, у него вышло меня сломать.

— Я могу быть жестоким, Кари, — наклоняется ближе ко мне и я вижу растекающийся чёрный туман в его страшных глазах, но он меня уже не пугает, — сегодня я показал тебе, каким может быть наказание за твоё неповиновение, за твою дерзость. Будешь отвергать меня и наказание повторится.

Мне нечего ему ответить. Теперь я понимаю, что всё между нами ложь, его искусная игра, чтобы приручить меня, сделать зависимой.

— Молчишь… Может быть, тебе понравилось наблюдать за мной? Хотела оказаться на её месте? Я могу пригласить Оливию в нашу постель.

Дёргаюсь, не выдерживаю.

Его слова словно удар кнута рассекают мне душу.

Остывшая лава внутри меня вновь раскаляется до красна.

Пылаю. Взрываюсь. Раскалываю толстый лёд, под который ушла.

Ощущаю, как вспыхивают диким огнём мои глаза, а раненная душа наполняется ядом… ненавистью, гневом и отвращением.

— Ублюдок! Засунь хоть тысячи Оливий в свою постель, со мной ты спать не будешь! — шиплю ему в лицо.

Хватает меня за волосы и придвигает обратно к себе. Довольно улыбается, хищно облизывает губы.

Изо всех сил сопротивляюсь, но Алекс сильнее.

— Ревнуешь, Кари-и?

— Пошёл к чёрту! — выплёвываю в него проклятие