Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Гвардеец Рудигер Айн, лэйр, между прочим и десятник в полку графа Шантена, с удовольствием слинял бы в деревню, в самоволку, а оттуда уж и голубя послал, есть прикормленный человечек, да вот проблема – не выпускают. Шантен так и сказал – собираться в поход. Никто из расположения полка не отлучается, даже если рядом небо на землю падать начнет. И если кто не готов будет, я вас…

Как – собраться?

Да тщательно. Проверить доспехи, оружие, коней, взять все необходимое… можно бы и с ходу на столицу, но это – для дураков. Ага, полетели одни такие…

Столица – город.

Если Альсин не придумал, как обороняться в Кардине, медяк ему цена. Сейчас ворота закроют, баррикады сделают – и как хочешь, так и пробирайся, на коне, с одним мечом.

Нет уж.

Тут и горючее зелье нужно, и веревки, и кошки, и много еще чего, для понимающего человека… даже таран для ворот, на всякий случай.

В три минуты такое не соберешь.

И…

Тысяча человек.

Тысяча коней.

И ни у одного никаких проблем?

Это, простите, сказка, а не жизнь. У кого лошадь расковалась, у кого сбруя порвалась, у кого оружие… дел – хватает с лихвой, к вечеру бы готовыми быть.

Руди честно раздавал приказы, а заодно прогулялся неподалеку от голубятни. Увиденное – не порадовало. Стояли там два мордоворота, из шантеновых, доверенных, проверенных, и никуда деваться не собирались. В таких условиях хоть на голубятню, хоть самому в петлю.

Попадешься раньше, чем успеешь «голубь» сказать.

А куда тогда?

А только записочку в деревню передать. Кухню-то никто не закрывал, и всему этому простонародью из замка выйти можно…

Так что Руди потихоньку нацарапал записочку. Коротенькую такую.

«Королева и принцы у нас. Вечером выступаем к Шедару и в столицу».

А больше-то ему и не требовалось, зачем? Главное сказано, Альсин поймет и наградит… ладно! Пусть хотя бы долговые расписки отдаст!

Грустное это дело – кости, особенно когда все время единички выпадают! А уж когда ты просто лэйр, а не герцог, долги и вовсе неподъемными становятся.

Не играть, раз останавливаться вовремя не умеешь?

Это совет для трусов и маменькиных сынков! А настоящие мужчины помрут, но отыграются!

Так Альсин и подцепил Руди на крючок. Парень его устраивал. Бедноват, жадноват, а главное, не слишком заметен. Тех десятников в тысяче – сотня.

Руди прогулялся к кухне и выбрал там служаночку посимпатичнее. Из тех, которые всегда готовы услужить господину… кажется, эту он даже и валял на сеновале…. Или другую?

А, все эти девки на одно лицо, каждую кухонную мочалку еще помнить не хватало!

Золотая монетка сверкнула, вызывая у девушки приступ интереса.

– Детка, ты до деревни не пробежишься ли?

– Если господину угодно будет. А что надо сделать?

– Отдать записочку Арно Сарану. Он тебе пару строчек для меня черканет… ты грамотная?

– Откуда ж, господин?

– А и не страшно. Ты записочку отдай, для меня письмецо забери, да беги сюда. Как принесешь – тебе еще монетка будет.

Служаночка мило улыбнулась и спрятала и монетку, и записочку.

– Всегда готова услужить господину. Может, еще чего… подать?

– Это мы потом поговорим, – решил Руди. – Ну-ка, беги…

Та и побежала. К выходу, и из дворца, правда, убежать далеко не удалось. На выходе ее и приняли. Обыскали, нашли монету, нашли записочку и показали большой кулак.

Служанка, совершенно не желая, чтобы ее нос раскидали по лицу, мигом во всем созналась. Да и чего скрывать-то? Ее наняли записочку отнести, лэйр Айн к господину Сарану писал, может, что и важное, ей-то откуда знать? Неграмотная она!

Служанке дали подзатыльник, правда, сгладив горечь обиды мелкой серебряной монеткой «на ленточки», записку отобрали, саму ее на всякий случай заперли в кладовке, а вскоре туда же и Руди добавили. Правда, с ним одним подзатыльником не ограничились. Шантен лично пообещал голову оторвать, но потом. Вот, вернется из похода – и приступит к отрыванию. С чувством, с толком, с фантазией…

Руди понял, что граф не шутит, и не стал корчить из себя героя. А чего? Не за идею работал, за звонкую монету, вот и нечего тут невесть что строить. Колоться надо, пока палачу не отдали. А то потом останется только милостыньку просить у городских стен.

Через полчаса в теплую компанию добавились еще трое гвардейцев.

Дезертировать и оповестить герцога, оно, конечно, хорошо. Но вирманские сторожевые такого юмора не понимают.

Они прыгают, они кусаются, они пугают лошадей…

Две собаки?

Это вы с ними не сталкивались! А тем, кто столкнулся, показалось, что их минимум восемь штук! И налетали они со всех сторон.

Ляля и Нанук, конечно, не могли охватить всю территорию. Но два-три направления, к деревне – вполне, а больше и не требовалось. Вирмане перехватывали негодяев и исправно доставляли в графу Шантену.

Лиля только порадовалась,, когда ей доложили о результате.

А что, четыре предателя из тысячи?

Отличная выборка, в Библии и то хуже была, там на двенадцать апостолов приходился один нехороший человек, получается восемь процентов предателя, еще и с хвостиком. А тут – меньше половины процента! И всех перехватили!

Радоваться надо!

***

– Мастер Сальси, мне нужна ваша помощь.

– Ваше сиятельство?

Мастер не спрашивал, какая именно, он и так понимал, что помощь оказать придется.

Лилиан переглянулась с графом Шантен, и заговорил уже граф.

– Мастер Сальси, у нас обнаружились шпионы. Мы знаем, куда они должны были идти, знаем, кому должно уйти письмо…

Мастер сообразил мгновенно, он-то не благородный, ему хитрить и изворачиваться всю жизнь приходится.

– Какое письмо должно быть доставлено? И кому?

Шантен переглянулся с Лилиан, и оба выдохнули. Явно с радостью, что не придется долго объяснять и уговаривать.

– Вы правильно понимаете, мастер Сальси. Вот это письмо. А доставлено оно должно быть в деревню, некоему Арно Сарану.

Мастер Сальси выслушал план, внес в него несколько коррективов – и троица принялась воплощать его в жизнь. Времени оставалось очень мало.

***

Часа не прошло, как на дороге у деревни появился побродяжка с явной примесью эввирской крови. Растрепанный, грязный, воняющий помойкой… все, как полагается.

Много таких шляется.

Что было нетипичным?

Что он не побоялся пинков и палок, а спросил у первого же встречного, где дом Арно Сарана.

Встречный, а это был пастух, так ошалел, что даже не пнул наглеца. И кнутом не огрел.