Расколы и припевы - Девни Перри

было официальной системы судейства, мы все знали, что он победил. Но Джадд получил выговор, когда разнесся слух о его незаконных фейерверках, и в этом году он купил местные.

— Три на три? — спросил Уокер, указывая на шесть больших канистр, которые мы поставили отдельно от других.

— Звучит заманчиво. Давай сделаем это с разницей в семь секунд.

Уокер бросил высокомерный взгляд через улицу. Я помахал не менее дерзко. Затем мы выстроились в ряд у наших фейерверков и начали зажигать. К тому времени, как они были зажжены, первый был почти готов взорваться. Мы выбежали на лужайку, и я рухнул рядом с Колином и Куинн.

— Поехали. — Я посмотрел на ее профиль. — Не моргай.

Она улыбнулась, и в ее глазах заплясали розовые звездочки, заполнившие небо.

И вот так я наблюдал за финалом. Глядя не вверх, а на ее лицо. Я наблюдал, как синие, зеленые и красные огоньки отражались от ее кожи. Я наблюдал за искорками в ее глазах.

Еще два дня.

Она приходила каждый вечер после ужина. Какое-то время они с Колином играли на барабанах, а потом тусили, пока он не ложился спать. Потом она приходила ко мне. Каждое утро она уходила около пяти, и, хотя мы проводили ночь вместе, этого было недостаточно.

Еще два дня.

Потом она уедет.

— Мы определенно выиграли в этом году, да, пап? — спросил Колин, заставляя меня отвести взгляд от лица Куинн.

Я поднял руку, чтобы дать ему пять.

— Определенно.

— Отличное шоу, соседи. — Джадд помахал мне с противоположной стороны улицы.

— Мы знаем, Джадд, — самодовольно отозвался Брэдли.

Куинн хихикнула.

— Папа редко склонен к соперничеству, за исключением тех случаев, когда дело доходит до этого.

Брэдли вложил сто пятьдесят баксов в наш бюджет на фейерверки. Папа тоже.

— Я пойду перекушу. — Колин вскочил и подбежал к своему стулу рядом с Эваном, роясь в холодильнике, который мама приготовила для внуков. Он вытащил упаковку сока и пачку упаковок «Читос». Мы не брали здоровую пищу к фейерверкам.

Я поднялся с лужайки и протянул руку, чтобы помочь Куинн подняться.

— Хочешь остаться на главное шоу? Или хочешь улизнуть?

— Улизнуть, — ответила она без колебаний. — Как в старые добрые времена. А как же Колин?

— Он проведет ночь с мамой и папой.

— Где твой грузовик?

— В переулке.

— Все спланировано.

Я подмигнул.

— Как в старые добрые времена.

Никто не спросил, куда мы идем и что будем делать, когда мы рано попрощались — приятное отличие от допросов, которым нас подвергали в старших классах, когда мы оставались одни. Я обняла Колина, который был так поглощен своим перекусом, что едва заметил, как я пожелала ему спокойной ночи.

— Не волнуйся. — Мама поцеловала меня в щеку. — Мы за ним присмотрим.

— Спасибо, мам. Увидимся утром.

Когда я оглянулся, Куинн уже исчезла. Я помахал группе в последний раз, готовый отправиться на ее поиски, но пристальный взгляд Руби заставил меня остановиться.

На ее лице было беспокойство. Это выражение я часто видел в старших классах.

Но мы с Куинн уже не были слишком молоды. У нас было достаточно опыта, того, что она хотела, чтобы мы пережили. Отдельно.

Так в чем же причина такого беспокойства?

Руби моргнула, и это выражение исчезло. Она улыбнулась мне, прежде чем я повернулся и побежал вокруг дома, пересекая двор и направляясь в переулок.

Куинн натягивала куртку, стоя у моего грузовика.

— Так куда мы направляемся?

Я щелкнул замками и открыл ее дверь.

— Увидишь.

Пятнадцать минут спустя, проехав через город, я съехал с шоссе на гравийную дорогу, которая вела к подножию горы.

Куинн улыбнулся.

— «Стори Хиллз».

Я кивнул.

— За прошедшие годы кое-что изменилось.

— Разве не все изменилось?

— Верно.

Мы с Куинн провели много выходных в поисках мест, где можно было бы скрыться, и «Стори Хиллз» был моим любимым местом. Это было не более чем автостоянка и тропинка, ведущая в горы, но по ночам там обычно было пусто, и копы ни разу не прогоняли нас отсюда.

Я вез нас по извилистой дороге, подпрыгивая на ухабах, пока мы не добрались до парковки. Как и ожидалось, она была пуста, потому что отсюда не было видно фейерверков в городе. Но мы приехали сюда за другим.

Не вдаваясь в объяснения, я припарковался и потянулся к заднему сиденью за одеялами, которые припрятал ранее. Куинн уже вышла из машины и забиралась в кузов грузовика.

— Вот. — Я протянул ей одеяла, чтобы она расстелила их, а затем вскочил, чтобы присоединиться к ней.

Она легла на спину, скрестив ноги в лодыжках и сложив руки на животе, и стала смотреть на звезды.

Я опустился рядом с ней, наши руки соприкоснулись.

— Один.

— Два.

Так далеко от города звезды были яркими, и сквозь кремовую дымку Млечного пути пробивалось слабое свечение.

— Три.

Она вздохнула, расслабилась и наклонилась ближе, так что ее щека коснулась моего плеча.

— Четыре.

— Пять.

— Шесть, — прошептала она.

— Семь. — Я протянул руку, чтобы взять ее за руку.

— Что мы делаем?

— Считаем звезды.

Она сжала мою руку.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Да, — пробормотал я. Я знал, что не хочу заводить этот разговор. Она была права в начале недели, когда ушла, не попрощавшись. Я не хотел этого.

Куинн повернулась, и наши взгляды встретились.

— Ты ненавидишь меня за то, что я ушла?

— Нет. Я ненавижу себя за то, что знал, что тебе нужно уйти, и так плохо с этим справился. Но это моя вина. Не твоя.

— Я тоже плохо с этим справилась.

— Теперь это не имеет значения. — Свободной рукой я погладил ее по щеке. — Я рад, что у нас было это время. Чтобы оставить все это в прошлом.

— Я тоже. Что будет после того, как я уеду в субботу?

Ты вернешься.

— Ты мне скажи?

Вместо ответа она снова подняла голову к звездам.

— Восемь.

— Девять.

Мы считали, пока не досчитали до пятидесяти шести.

— Каково это — быть в туре?

— Стрессово, — сказала она. — Утомительно. По крайней мере, так было в последнее время. Мы находимся под большим давлением, когда пишем наш следующий альбом, и это лишает нас радости от путешествий.

— Ты можешь сделать перерыв?

— Он у меня сейчас. Это здорово. Песня, над которой я работаю по мотивам писем Нэн… это самое веселое, что я когда-либо создавала. Это было давно. Последние несколько лет мы были так поглощены гастролями, что, по-моему, забыли, зачем вообще все это затеяли. Но концерты… Они затягивают.

— Как?

— Огни. Толпы. Напряженность. — Ее свободная рука взмыла