После шторма - Лора Павлов

спринт, и тут раздался резкий визг, от которого у меня подогнулись ноги. Скрежет тормозов, визг шин. Голубая машина закрутилась на дороге, и я увидела, как Кейдж бросился в воздух, чтобы добраться до своей дочери. Все это было похоже на сцену из фильма.

Такого не может быть на самом деле.

Его крупное тело с грохотом обрушилось на капот машины, вмяв металл. Волосы Грейси разлетелись в стороны и они оба исчезли из поля моего зрения.

Крики. Визг. И я со всех сил рванула вперед. Безмолвно, не издав ни звука, я бежала, пока перед глазами не замелькал силуэт водителя, выскочившего из машины. Его губы двигались, но я не слышала ни слова. Я обогнула капот, чтобы добраться до другой стороны, и увидела Кейджа, лежащего на земле, с Грейси в руках — она рыдала и всхлипывала.

— Вызовите скорую! — крикнула я водителю и бросилась к ним.

Сквозь слезы я почти ничего не видела.

— Папа! — снова и снова повторяла Грейси, а он торопливо поднимался, обхватив ее лицо и плечи ладонями, будто не мог поверить, что она цела.

Кровь, грязь и слезы — все перемешалось на ее лице.

— Боже мой, вы в порядке? — мой голос дрожал, когда я присела рядом и попыталась оценить их состояние. У Кейджа сильно кровоточил лоб, а руки были содраны в кровь. Я стянула с себя свитер и обернула им Грейси — ее маленькое тело дрожало.

К нам подбежал водитель, а вдалеке завыли сирены.

— Ты в порядке? — снова и снова спрашивал Кейдж свою дочь. — Грейси, ты в порядке?

— Прости, папочка. Я просто не хотела, чтобы с Максин что-то случилось, — ее рыдания рвали мне сердце на части.

Кейдж поднялся на ноги, прижав Грейси к груди. И я, и водитель вздрогнули — мы не ожидали, что он сможет встать.

— Тебе не стоит вставать, — сказала я.

— Максин! — закричала Грейси, и я увидела, как поросенок спрятался в кустах на другой стороне дороги.

— Максин в порядке, — сказала я. — Все хорошо. Скажи мне, что болит?

Я провела руками по ее рукам и ногам, пытаясь стереть кровь с лба и поняла, что кровь не ее. Это кровь ее отца.

— У меня ничего не болит, но у папы кровь, — всхлипнула она. Это был самый душераздирающий звук на свете, и мне едва удавалось держаться на ногах.

— Кейдж, у тебя сильное кровотечение, — сказала я, потянулась к его лицу и попыталась найти источник. Прижала ладонь к его лбу — кровь шла все сильнее — и попыталась усадить его на бордюр, но он отказался.

Он не хотел отпускать Грейси, и я была уверена — он в шоке.

Парамедики прибыли, и когда они сказали, что им нужно осмотреть девочку, он снова отказался.

— Она остается со мной, — его голос теперь дрожал.

— Кейдж, — сказал один из мужчин, явно его знавший. — Нам нужно осмотреть вас обоих. Она будет рядом. Но у тебя сильное кровотечение, и нам нужно понять, откуда оно. Мы отвезем вас обоих в больницу, хорошо? Но ты должен ее отпустить.

Кейдж посмотрел на меня:

— Не оставляй ее одну. Обещай мне, что ты будешь с ней.

— Конечно, буду, — голос мой подрагивал, когда тот мужчина осторожно отнял Грейси от Кейджа, и она закричала, пытаясь удержаться за него.

Я взяла ее за руку:

— Я здесь, Грейси. Я рядом. Я с тобой.

Несколько медиков принялись действовать. Грейси уложили на носилки, медсестра задавала ей вопросы, светила фонариком в глаза, а девочка продолжала сжимать мою руку и звать отца, а потом указала на Максин, которая все еще дрожала в кустах.

Я посмотрела в сторону Кейджа: над ним склонились четверо парамедиков, один что-то говорил по рации, но все словно в тумане. Водитель машины стоял в оцепенении, в шоке, пока его расспрашивал полицейский.

Офицер подошел ко мне, когда нас уже погружали в машину, и я оборвала его:

— Мы поговорим в больнице. А пока… пожалуйста, возьмите ту свинью и просто закиньте ее в дом. И закройте дверь. Она дружелюбная. Справитесь?

Он кивнул:

— Конечно.

Грейси и Кейджа погрузили в разные машины скорой помощи, и сердце мое разорвалось на две части, когда я встретилась с ним взглядом — в его глазах была боль.

— Останься с ней, Пресли. Позвони моим родителям.

Я кивнула, слезы катились по щекам, и я не отпускала руки Грейси, когда залезла в машину.

Я позвонила Алане, но когда попыталась заговорить, из горла не вырвалось ничего внятного — ком в горле мешал выговорить хоть слово.

— Вам нужно приехать в больницу, — это все, что мне удалось выдавить.

— Мы выезжаем, — ответила она. Голос был ровный, но я услышала в нем страх.

Я закончила звонок и повернулась к Грейси — она смотрела на меня своими большими, темными, полными страха глазами.

— Эй, я с тобой. Никуда не уйду, хорошо? Папа едет сразу за нами.

Она кивнула и всхлипнула, пока медик вытирал кровь с ее лба и осторожно проверял голову на наличие ран.

— С тобой все будет хорошо. Похоже, ты отделалась парой царапин, — сказала медсестра, похлопав ее по плечу.

— Пресли, папа сердится на меня? — спросила она, и по щекам снова потекли слезы.

— Конечно, нет. Он просто безумно рад, что с тобой все в порядке.

— Но мне же нельзя выбегать на дорогу. Я просто хотела поймать Максин. Я не увидела машину.

— Я знаю, малышка. Все будет хорошо. Обещаю.

И я только надеялась, что это правда.

26

Кейдж

Я наделал в жизни немало ошибок. Много. Но эта… Эта войдет в историю как самая большая. Как напоминание о том, насколько легко все проебать так, что уже ничего не исправишь.

Я закрыл глаза, пока парамедик прижимал что-то к моей голове. Меня бесило, что я еду в одной скорой, а моя дочь — в другой.

Моя малышка.

Я никогда не выкину из головы эту картину. Ее волосы, развевающиеся позади, когда она мчалась за этой сраной свиньей. Я оставил у себя животное, которое даже не принадлежало мне, и чуть не лишился дочери из-за этого.

Но злился я не на свинью.

На себя.

Я отвлекся. Увлекся Пресли и не уследил. Я-то знал, как это важно. Грэйси всего лишь ребенок. Я бежал, как мог. Увидел ту машину краем глаза. Я еще долго буду слышать, как визжат тормоза по асфальту.

Как близко была эта машина.

Я успел схватить ее прямо перед тем, как бампер должен