Прощенный: КОН - Слоан Кеннеди

Кинг ждал у входной двери, когда я пошел открывать ее. У него был ключ от дома, но я решил, что он не станет им пользоваться из уважения к тому факту, что я был не один.

Было больно снова видеть своего брата. Не то чтобы больно, но грустно.

Как долго я позволял слепому гневу разрушать отношения с этим человеком? С братом, в котором не текла моя кровь, но который был частью меня с момента нашей первой встречи.

Если бы Мика снова не появился в моей жизни, если бы он не показал мне, что значит прощать, что значит дорожить людьми в твоей жизни, так долго, как только возможно, потому что завтра они могут так же легко уйти, смог бы я вообще видеть сквозь свою боль и гнев?

Я отступил назад и открыл дверь достаточно широко, чтобы Кинг мог войти, а затем махнул в сторону кухни. Я пошел включить свет, потом передумал и спросил:

- Пива?

- Да, - сказал Кинг.

Я взял два пива и повел Кинга на заднее крыльцо. Я передал ему пиво и сел на верхнюю ступеньку.

- У пилота были проблемы с изменением плана полета? - спросил я.

Кинг хмыкнул.

- За те деньги, что Лука платит парню и его второму пилоту за полеты на первоклассном частном самолете по всему миру?

В то время как Лука и Вон пришли к богатству благодаря деньгам, Лекс, Кинг и я - нет, и хотя мы с Лексом сами обрели богатство, Кинг ненавидел деньги. Всегда ненавидел. Черт возьми, если бы мы знали, что Лука и Вон были «богатеями» - термин, который придумал Кинг, когда мы были моложе, - когда мы впервые встретились с братьями, мы бы никогда не пригласили их на тот единственный баскетбольный матч, изменивший все.

Кинг спустился по ступенькам и остановился внизу, прислонившись к перилам. Я чувствовал на себе его взгляд, но не мог поднять на него глаза. Я пытался сосредоточиться на стрекотании сверчков, нарушавших тишину темноты вокруг нас, но их ритмичные переклички никак не облегчали боль в душе.

- Я должен был доверять тебе, - сказал я.

Неудивительно, что Кинг не ответил, но я знал, что все его внимание было сосредоточено на мне и на том, что я говорил. Именно по этой причине Лекс решил довериться ему, а не мне. Теперь я это понял. Хотя Кинг защищал Лекса так же, как и я, он был более склонен выслушать всю происходящую ситуацию, прежде чем действовать, в то время как я только услышав, что что-то не так, автоматически пытался понять, как это исправить.

- Ты был в безвыходном положении, - продолжил я. - Ты пытался уважать личную жизнь Лекса, точно так же, как пытался защитить меня от осознания того, что на этот раз я не смогу ничего для него исправить. Что я был беспомощен. Что мы все были беспомощны.

Я немного помолчал, прежде чем продолжить:

- Я доверял тебе с того момента, как мы встретились. По правде говоря, я боготворил тебя. Ты был таким сильным и уверенным в себе. Все то дерьмо, что мы видели, когда были детьми, было похоже, что ты был... неприкасаемым. Не имело значения, кто попадал тебе в лицо или пытался на тебя наехать, ты смотрел им всем прямо в глаза и говорил, чтобы они старались изо всех сил. Ты не позволил ничему сломить тебя.

Кинг молчал. Если бы я не знал его лучше, то сказал бы, что мои слова его не тронули, но я знал его. Я знал, что, когда он делал глоток пива и осматривал лес вокруг нас, делал это не только потому, что был готов к любой возможной угрозе. Мои слова заставили его почувствовать себя неуютно. Но я не мог сказать, было ли это потому, что ему не нравилась идея быть на каком-то пьедестале, или потому, что он знал, что я веду к тому, что ему не понравится слышать.

Я сделал глубокий вдох и заставил себя продолжить.

- Мы обещали, что никогда не будем лгать друг другу. Помнишь?

Кинг кивнул. Один из его пальцев стал непрерывно постукивать по горлышку бутылки пива. От этого нервного жеста защемило сердце.

- Но у нас все получилось, не так ли? - спросил я. Кинг по-прежнему не сводил глаз с деревьев. - Ложь через умолчание ничем не отличается от правды, так ведь?

- Нет. Нет, не так, - наконец, сказал Кинг. То, как звучно он произнес эти слова, подтвердило мои подозрения.

У Кинга было столько же секретов, сколько и у меня. Возможно, даже больше.

- Мика сказал мне, что есть вещи, о которых мы имеем право рассказывать или нет. Он прав, но я не поэтому так долго скрывал это от тебя. Мне было стыдно и унизительно. Я считал, что это моя вина, и не хотел, чтобы ты разочаровался во мне.

- Кон, - покачал головой Кинг.

Я знал, что он хотел сделать. Он хотел дать мне выход. Он, вероятно, хотел выпить, потому что я видел, что он уже был на взводе.

- Такое чувство, что внутри меня дыры, Кинг, - прошептал я. - И я так долго строил свою жизнь вокруг этих ебаных дыр, что просто… Я больше не хочу этого делать. Та, что из-за Брэйди и Мики… никогда полностью не заживет. Я знаю это. И то, что произошло с моей мамой, я ничего не мог изменить, поэтому мне нужно придумать, как просто забыть об этом. Но остальные… те, в которых не было моей вины... - Я резко замолчал, потому что горло сдавило так, что я был уверен, что не смогу дышать.

- Скажи мне, брат, - услышал я голос Кинга. Его голос был тверд, но это не было требованием. Скорее мольбой.

Мне удалось на мгновение поднять глаза. По тому, как Кинг держался, я понял, что он уже догадывался о том, что я собираюсь сказать. Его пальцы крепко сжимали бутылку пива, настолько крепко, что я был уверен: она может лопнуть в любой момент.

- Я всегда был настороже. Не имело значения, в детском доме или в приемной семье, у меня всегда были глаза на затылке. Но