Прощенный: КОН - Слоан Кеннеди

мой племянник мягко улыбнулся, прежде чем кивнуть головой. Для любого другого ребенка это был бы приглушенный ответ, но для Кристофера это было почти равносильно реакции Рори. Мой племянник не обратился ко мне за поддержкой, прежде чем ответить Кону. Он сам принял решение, и это имело для меня огромное значение.

Только после этого я вспомнил, как Кон сказал о том, что хотел бы, чтобы когда-нибудь я стал его мужем. К счастью, к тому времени дети и Кон ушли играть в замок, а я смог сбежать в ванную, присесть на край ванны и просто выплакаться.

Это были слезы радости.

Абсолютной, неоспоримой радости.

Так что это была самая неловкая часть. Пугающая часть началась в тот момент, когда мы приземлились в аэропорту за городом. Следует признать, что привыкнуть к ярким огням и хаосу Лас-Вегаса было легче сказать, чем сделать. Не говоря уже о том, что Кон не был обычным человеком, так что мы не могли просто раствориться в толпе сразу по прибытии.

Как и в случае с многоквартирным домом Кона в Нью-Йорке, в квартиру в Лас-Вегасе мы могли попасть из гаража, но, в отличие от Нью-Йорка, когда мы добрались до его дома, нас ждала небольшая толпа репортеров и фанатов. Окна внедорожника, арендованного Коном, были затемнены, так что никто не мог увидеть меня, Рори или Кристофера, но все равно это было странное происшествие, из-за которого мы трое были немного выбиты из колеи.

Выбиты из колеи, но не сожалели об этом.

Кроме того, в отличие от Нью-Йорка, квартира Кона в Городе грехов была воплощением роскоши. Она занимала два верхних этажа двадцатиэтажного здания, в котором мы находились, и выходила окнами на Стрип. Хотя Кон обычно нанимал несколько человек для ухода за квартирой и за своими нуждами, из уважения ко мне и детям он предоставил прислуге отгул.

В то время как дети наслаждались каждой частичкой роскоши, которая была для них в новинку и всегда казалась им совершенно недосягаемой, для меня это было просто еще одним напоминанием о том, что мы с Коном живем в разных мирах. Но ночью, когда он заключил меня в свои объятия, он был тем самым Коном, в которого я влюбился в старом фермерском доме у черта на куличках.

Он был таким же парнем и днем, хотя мне не удавалось видеться с ним так часто, как хотелось, поскольку большую часть времени он проводил в соседнем спортзале, арендованном на две недели перед боем. Было невероятно странно включить телевизор и увидеть на экране человека, которого мне все еще было трудно называть своим парнем, разговаривающего с каким-нибудь репортером о предстоящем бое.

Мы договорились, что до тех пор, пока не разрешится ситуация с опекой, мы с детьми будем оставаться в квартире и не высовываться. У нас была возможность встретиться с его менеджером Марти, который проводил дни в спортзале с Коном, пока тот спарринговал с разными партнерами, и Джулией, его агентом. Он нанимал и других сотрудников, таких как стилист и пресс-агент, но чем бы он с ними не был занят, он делал все это за пределами квартиры, и, судя по тому, что он мне рассказывал, они знали его только как Зевса. Но поскольку и Марти, и Джулия знали, кто такой Кон, он без колебаний сказал им, что у нас с ним отношения. Оба казались добрыми, искренними людьми.

Признаться, я был рад, что мне не пришлось официально играть роль парня Кона. По крайней мере, пока. Культурный шок был слишком сильным. Когда я увидел Кона в роли Зевса, некоторые нежелательные чувства к Брэйди снова всплыли на поверхность, но я постепенно справился с ними, и, к счастью, они не изменили моих отношений с Коном. Вдобавок ко всему, я испытывал дополнительный стресс, зная, что вся семья Кона приедет в город на его бой. Я очень нервничал, ожидая встречи с людьми, которых Кон называл братьями. Я не знал, рассказал ли он кому-нибудь из них нашу историю, но меня беспокоило даже не это. Я понимал, что его братья могут увидеть то, чего не видит Кон.

Что, возможно, мы были слишком разными, и мне нечего было предложить их брату.

Я вздохнул, наблюдая, как дети плещутся в огромном бассейне, расположенном на крыше здания, в котором жил Кон. Когда Кон показывал его нам, я предположил, что это общий бассейн для жильцов дома, но оказалось, что это его бассейн, и только его. Я даже представить себе не мог, сколько денег должно было быть у Кона, чтобы владеть не только роскошными двухэтажными апартаментами, но и частным бассейном на крыше здания.

Я все еще отчаянно пытался выполнять свои обязанности домработницы и повара, но, учитывая, что в роскошных апартаментах было почти безупречно чисто, а Кон редко бывал дома в течение последних двух недель тренировок, у меня оказалось слишком много свободного времени.

Слишком много времени для размышлений.

Для беспокойства.

- Дядя Кон! - услышал я крик Рори.

Я оглянулся через плечо и увидел, что к нам направляется Кон. Сердце подпрыгнуло при виде его. В это было трудно поверить, но он выглядел еще более подтянутым, чем тогда, когда я впервые увидел его на могиле моего брата более месяца назад.

Когда Кон подошел, он наклонился, чтобы поцеловать меня. Я сидел в шезлонге, всего в нескольких футах от бассейна. Я пытался читать книгу в планшете Кристофера, но совершенно не мог сосредоточиться на словах передо мной.

- Привет, - пробормотал Кон мягким и ласковым голосом, обходя шезлонг.

Я машинально подтянул ноги, чтобы он мог сесть. Я затаил дыхание, когда Кон снял куртку и бросил ее на край шезлонга. Волнение охватило меня, когда я понял, что через несколько часов, когда дети лягут спать, он будет в моем распоряжении и я смогу делать с ним все, что захочу.

- Привет, - ответил я. - Хороший день?

- Теперь лучше, - сказал Кон. А потом снова поцеловал меня, на этот раз более страстно, хотя поцелуй получился довольно сдержанным, учитывая, что на нас смотрели две пары юных глаз. - Как ты?

- Хорошо, - кивнул я. - Дети не могут нарадоваться бассейну.

Кон взглянул на детей, снова принявшихся плескаться друг с другом.

- А как насчет тебя? - осторожно спросил он, не сводя с меня темных глаз. - У тебя был хороший день?

Я вздохнул, потому что от этого человека просто ничего