Прощенный: КОН - Слоан Кеннеди

- Как насчет пиццы на ужин?

Вопрос был встречен молчанием. Слезы защипали глаза, но я сумел взять себя в руки.

Едва.

Не помогло и то, что, когда двери лифта открылись, Кон ждал по другую сторону. Он даже не запыхался, пробежав два лестничных пролета, чтобы обогнать нас.

Да, он был зол.

- Эй, эм, я сказал детям, что мы можем заказать пиццу, и, поскольку я знаю, что ты ее есть не будешь, мы можем просто поесть у меня в комнате.

- Кристофер, - сказал Кон, не сводя с меня глаз.

Они пылали гневом. Но неудивительно, что я не боялся его, во всяком случае, физически. Я знал, что он никогда не поднимет на меня руку в гневе.

- Кинг уже поднимается. Он приглашает вас с Рори на ужин. Почему бы вам с сестрой не пойти переодеться? У Кинга есть код от двери, так что он войдет сам.

- Я не... - начал я, но Кон одним движением головы заставил меня замолчать. Я попросил его сорвать пластырь, и, похоже, он собирался сделать именно это.

- Иди, Кристофер, - сказал Кон более мягко, а затем взглянул на моего племянника.

Между ними что-то произошло, и Кристофер потянулся к руке Рори. Прежде чем я успел что-либо сказать, Кон вошел в лифт вместе со мной. Он прижал меня к стене, одновременно нажимая большим пальцем на кнопку, отправляющую нас на второй этаж, где располагалась главная спальня.

Его главная спальня.

Я настоял на том, чтобы у меня была своя комната, для приличия, но не провел там ни одной ночи с тех пор, как мы приехали в город. Втайне, я даже начал думать о комнате Кона как о нашей, но это была еще одна правда, с которой пришлось столкнуться. Это была его комната. Его квартира. Его успешная жизнь.

Та, в которую я не вписывался.

Круглое отверстие для квадратного штифта.

- Не хочешь объяснить мне, что, блядь, там только что произошло? - Кон зарычал и хлопнул ладонями по обе стороны от моей головы, загоняя в угол.

- Дети...

- С Кингом они будут в безопасности, - нетерпеливо отрезал Кон.

- Что он здесь делает? - Спросил я, хотя это была не более чем тактика оттягивания времени. - Я думал, твоя семья приедет только завтра вечером.

- Так вот о чем ты хочешь поговорить со мной прямо сейчас? О моем ебаном брате?

Нельзя было отрицать, насколько Кон был зол.

- Прости.

Кон тихо выругался себе под нос, оттолкнулся от стены и отошел от меня. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким одиноким.

- Пять минут назад я был на седьмом небе от счастья, потому что был уверен, что ты хочешь того же, что и я, - тихо сказал Кон, покачав головой. Невозможно было отрицать, что в его голосе прозвучала обида, и осознание того, что я, вполне возможно, сделал неверный вывод, начало терзать мозг.

Когда двери лифта открылись, Кон несколько долгих секунд просто смотрел на меня, а затем пробормотал:

- Считай, что пластырь, блядь, сорван. - Затем он сунул руку в карман куртки. - Вот, тебе это понадобится, - отрывисто сказал он и протянул мне листок бумаги.

В ту же секунду, как я забрал его, он вышел из лифта.

Я знал, что это за листок бумаги. Я не знал, откуда это знаю, просто знал. Не было необходимости открывать его и просматривать содержимое, но я все равно это сделал. Из-за слез, наполнивших глаза, слова расплывались, но я не мог не узнать неровную подпись моей невестки внизу документа.

Он сделал это.

Он нашел Клару и заставил ее подписать отказ от своих прав на детей. Я закрыл глаза, прочитав последние несколько строк очень юридического на вид документа. Я всхлипнул, когда понял, что Клара не только отказалась от родительских прав, но и назначила меня законным опекуном, что открыло мне путь к усыновлению обоих детей.

Я недоверчиво покачал головой. Это хотел мне сказать Кон? В этом не было никакого смысла. С чего бы ему беспокоиться о том, как рассказать то, ради чего мы работали с самого первого дня? Если уж на то пошло, было что отпраздновать…

Меня охватило замешательство, и я с трудом удержался, чтобы не смять листок в руке. Я поспешно вышел из лифта и направился к комнате Кона. Дверь была закрыта, но это не помешало мне распахнуть ее.

Я без труда нашел его. Он стоял на балконе, хотя и был внутри, а не снаружи.

- Это что? - огрызнулся я, подходя к нему. Я поднял листок вверх. - Ты беспокоился, из-за того, что нужно сказать мне. Не притворяйся, что это не так. Я знаю тебя!

Взгляд Кона был прикован к огням окружающего нас города. Он не ответил. Ни словами, ни действием. Ничем.

Казалось, что он уже ушел. Я уже потерял его.

Мой инстинкт самосохранения взыграл, и я снова поддался желанию бежать.

Сбежать.

Спрятаться.

Делать что угодно, только, блядь, не чувствовать.

Я не смог пройти дальше двери его спальни.

Но не потому, что Кон остановил меня. Мужчина, наконец-то, отпустил меня. То, чего я хотел. То, чего я всегда хотел.

Верно?

Тогда почему, блядь, я не мог пошевелиться?

Я взглянул на листок бумаги в своей руке, дававший мне свободу. Теперь я мог выбрать любой путь. Кристофер и Рори были всей моей жизнью, и никто никогда больше не сможет отнять их у меня. Больше не будет ни Рики, ни Бэрри. Детям не придется жить в постоянном страхе.

Мне не придется тоже.

Мы были в безопасности. Мы были свободны. Благодаря Кону мы с детьми могли уехать на Аляску или исчезнуть в каком-нибудь безымянном городке у черта на куличках…

Я резко остановился, когда до меня дошли эти слова.

Мы могли исчезнуть…

- Нет, - прошептал я, не веря. Руки сильно дрожали, когда я смотрел на дверь Кона. Ту, через которую я собирался войти.

Мой и без того бешеный пульс стал биться так сильно, что я чувствовал его в висках. Боль пронзила грудь, когда до меня дошла правда.

Он беспокоился о том, что ему нужно было мне сказать.

- Ты думал, что я уйду, -