Прощенный: КОН - Слоан Кеннеди

то, что он хотел. Я знал, что он хотел снять с нас денежный вопрос. Он хотел заплатить за все, чтобы мне не пришлось беспокоиться об этом. Я не сомневался, что если бы я попросил его поселить меня с детьми где-нибудь на Аляске, он бы сделал это просто потому, что хотел дать мне то, чего я хотел.

Я не позволял себе думать о том, почему он сделал что-то подобное для кого-то, кого едва знал, но, признаться, когда мы были вот так вместе, когда мы теряли себя друг в друге всеми возможными интимными способами, я мечтал о причине. Я хотел верить, что, возможно, он испытывал ко мне те же чувства, что и я к нему.

Но как только эта мечта запечатлевалась в мозгу, все сомнения и страхи всплывали на поверхность. Я не мог возложить все свои надежды и мечты на другого человека, потому что, скорее всего, остался бы ни с чем.

Меньше, чем ни с чем.

Это была ошибка, которую я не мог себе позволить. Только не сейчас, когда Кристофер и Рори зависят от меня.

Я вздохнул и отогнал мысли о будущем, сосредоточившись на том, что происходит здесь и сейчас. Теперь у меня был Кон. Я мог притворяться, что так будет каждую ночь. Что мы преодолели все, что стояло между нами, и пообещали друг другу, что это наше будущее.

Я обнял Кона за спину и позволил рукам исследовать его мускулистое тело, в то время как он продолжал дразнить меня своими нежными поцелуями. Только когда я совершил ошибку, позволив ладоням скользнуть по мускулистой заднице Кона, вспомнил, что мы не живем в какой-то идеальной мечте, потому что он сразу напрягся. Как бы сильно я ни любил каждую частичку его великолепного тела, я часто забывал, что у него не меньше шрамов, чем у меня. За последнюю неделю я стал более смелым в своих исследованиях, и хотя Кон не возражал против того, чтобы я исследовал его член, его задница была под запретом.

И это было вполне объяснимо.

Я снова быстро провел руками по спине Кона, надеясь, что не испортил весь настрой. Но, к моему удивлению, Кон завел одну руку за спину, чтобы схватить мою, а затем провел ею вниз по своему телу и положил себе на задницу.

- Все в порядке, - прошептал он мне в губы. - Я хочу этого.

Облегчение охватило меня, и я нежно сжал его, прежде чем скользнуть рукой немного ниже, туда, где его ягодицы соприкасались с бедром. В первую ночь, когда я нечаянно прикоснулся к нему так, ему стало неловко, Кон признался, что из-за изнасилования он никому не позволял прикасаться к себе в интимной близости. Он всегда был только сверху и не был заинтересован в том, чтобы быть снизу для кого-либо.

Я не принял это близко к сердцу, потому что прекрасно понимал. Несмотря на мою веру в Кона, в то, что он никогда не причинит мне вреда, я все еще боялся отдать ему последнюю частичку себя. Но в то время как я никогда не получал удовольствия от секса ни с одним из мужчин, с которыми у меня было, Кон был со многими мужчинами, так что ему явно нравилось заниматься сексом. Я, с другой стороны, никогда не испытывал удовольствия, пока не встретил его, и это было не то, что я мог бы легко забыть.

Вначале я постоянно беспокоился, что настанет время, когда Кон будет настаивать на большем или предъявит мне какой-нибудь ультиматум, заставив меня выбирать между тем, чтобы уступить чему-то, к чему я не был готов, или потерять его совсем. Но после семи ночей он так и не предъявил таких требований. Если уж на то пошло, он потратил бесконечное количество времени, пытаясь убедить меня, что ему достаточно того, что между нами было.

Губы Кона скользнули по моим губам, быстро рассеивая воспоминания об этом неловком моменте. Я продолжал держать руку на его заднице, но оставил другую на спине. Когда Кон стал тереться об меня бедрами, я вскрикнул от удовольствия, когда одно болезненно-восхитительное ощущение за другим пронзили меня. Кожа на его члене была такой мягкой, и в то же время его ствол так сильно прижимался к моему. Либо он, либо я, либо мы оба выделяли достаточно естественной смазки, чтобы наши тела легко скользили друг по другу. Кон продолжал двигаться медленно и свободно, но мне этого быстро стало недостаточно. Я поймал себя на том, что прижимаю руку к его заднице, чтобы побудить его двигаться по мне с большей силой.

- Скажи мне, чего ты хочешь, детка, - процедил Кон сквозь стиснутые зубы.

Я почувствовал, как запылали щеки. Ему нравилось заставлять меня говорить то, чего я хочу. Честно говоря, мне это тоже понравилось, потому что это давало мне ощущение силы и контроля, потому что, как только я это произносил, Кон давал мне это.

Всегда.

- Сильнее, - простонал я, а затем потребовал: - Трахай меня сильнее, Кон.

Его правая рука скользнула вниз по моему боку, а затем просунулась между моей задницей и кроватью. Он приподнял мою ногу, так что мое бедро прижалось к его, а затем его рот снова оказался на моем. Мы стонали друг напротив друга, пока Кон двигался во мне. Я не мог не задаться вопросом, что бы почувствовал, если бы он был внутри меня, растягивая меня, наполняя меня. Физически мое тело хотело этого. Я чувствовал пустоту и нужду. Но стена в моей голове не позволяла мне произнести эти слова. Так что я мог только представить, каково это - сделать последний шаг вместе с Коном.

Я скользнул обеими руками вверх, обхватив Кона за спину, и приподнял бедра. Я обхватил пятками его задницу, когда он задвигался по мне все сильнее и сильнее. Трение между нашими членами было лучшей чувственной пыткой. Спираль желания внутри меня начала закручиваться все туже и туже, пока я не уверился, что в любой момент могу разлететься на части. Но Кон просто продолжал возносить меня все выше и выше. Это почти граничило с болью. Потребность кончить, потребность найти облегчение. Потребность взлететь так высоко и так далеко, что забываешь, что рано или поздно тебе придется вернуться на землю.

- Мика, Боже, я так сильно люблю тебя, - выдохнул Кон, всем своим весом вдавливая меня в кровать, и начал отчаянно толкаться.

Я был уверен,