Не твоя жертва - Виктория Кузьмина

еще клубился в ванной, когда Лена вышла, закутанная в тонкий больничный халат. Влажные волосы лежали на плечах, капли воды стекали по шее, заставляя края алой метки на коже мерцать в тусклом свете палаты. Она потянулась за полотенцем на тумбочке и замерла.

В дверном проеме, словно вкопанный, стоял Арман.

Он не вошел. Просто стоял. Его взгляд, темный и невероятно интенсивный, был прикован к ней. Не к телу, скрытому халатом, а именно к шее. К той точке, где вода стекала по влажному узору его клейма. Он будто завороженный наблюдал, как капли скользят по причудливым линиям, подчеркивая их выпуклость, их неразрывную связь с ее кожей. Воздух в палате мгновенно сгустился, наполнившись напряженной тишиной.

Лена почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не страх. На смену ему пришло что-то новое, натянутое, как струна. Напряжение. Но, странное дело, паники не было. Глядя в его глаза, где бушевали какие-то непонятные, но уже знакомые ей бури, она понимала одно: этот волк больше не причинит ей вреда. По крайней мере, сознательно. Это знание, рожденное где-то в глубине инстинкта, успокаивало сильнее любых слов. Чего ей бояться? Она выжила в аду его врагов. Выжила благодаря ему. И теперь... Теперь они были связаны куда прочнее, чем она могла представить.

Она не отшатнулась, не прикрыла шею. Просто выдержала его взгляд, спокойный и чуть усталый. Потом повернулась, указывая свободной рукой на стул у окна.

— Присаживайся, — сказала она тихо, но отчетливо. Голос звучал ровно, без дрожи. — В ногах правды нет, — добавила с легкой, усталой усмешкой, направляясь к кровати.

Она взяла полотенце и накинула его себе на голову, как тюрбан, затем села на край своей кровати, спиной к нему, лицом к окну, за которым уже сгущались сумерки. Движения были медленными, чуть скованными из-забольной руки, но уверенными.

Арман словно очнулся от транса. Он молча переступил порог, его шаги были бесшумными, как всегда. Подошел к указанному стулу и сел. Не отрывая взгляда от ее профиля, от влажных прядей волос, выбившихся из-под полотенца на шею. Он втянул воздух — чистый запах больничного мыла и шампуня, под которым сквозил ее неповторимый, родной аромат, сейчас особенно яркий после душа. Ни следа страха. Ни капли паники. Только спокойная усталость и... принятие? Терпимость? Он искал в ее позе, в линии плеч хоть намек на дискомфорт, но не находил. Это... обнадеживало и одновременно сжимало сердце ледяной рукой. Что она чувствовала на самом деле?

— Как ты? — спросил он наконец, голос звучал непривычно тихо, почти сдержанно.

Лена повернула голову, встретив его взгляд. Карие глаза были ясными, чуть прищуренными от усталости.

— Уже лучше, — ответила она просто. — Рука почти не беспокоит. Дети, — ее рука непроизвольно легла на едва заметную выпуклость под халатом, — спокойны. Врачи говорят, все в порядке.

Наступило неловкое молчание. Слишком много несказанного висело между ними. Слишком много боли, предательств и недоверия. Кто должен начать? О чем?

Арман первым не выдержал тишины:

— Где Денис? — спросил он, скорее чтобы заполнить паузу.

— Пошел нам за едой, — Лена кивнула в сторону двери. — Голодные оба. Пока я мылась, он решил раздобыть что-то поживее больничной каши, — в ее голосе мелькнула теплая нотка при упоминании друга.

Арман лишь кивнул. Он снова замолчал, его пальцы нервно постукивали по колену. Потом, словно приняв решение, он выпрямился:

— Пока меня не было, что-нибудь случилось? Кто-то приходил? Кроме врачей?

Лена нахмурилась, вспоминая:

— Да. Мужчина. Из группы реагирования, как он представился. И он был на редкость осведомлён. Сказал, что ты убил Давлатова Сарана, — она замолчала, взгляд стал отсутствующим. — Расспрашивал очень подробно. Настойчиво. Казалось, он уже все знал и просто проверял мои слова.

Арман напрягся. Его глаза сузились до щелочек, в них вспыхнул холодный огонек.

— Тут может быть только два варианта. Либо он подослан кем-то, что было бы выгоднее нам. Либо он действительно шавка правительства, а это уже очень плохо. Но не смертельно. Не больница, а проходной двор. Вообще не понимаю, на какой черт я здесь оставил охрану! К тебе спокойно зашли, на Дениса напали, — сказал он резко.

— Как напали? Когда?! — вскрикнула Лена, привставая с кровати.

— Лена, успокойся, это было, когда тебя похитили. На него напали здесь, в больнице. Пока я был в лесу. Напал оборотень. Урсус. Медведь. Он убил медсестру, пытался добить Дениса. Его остановили. Едва.

Лена вдохнула резко, глаза расширились от шока. Медведь... В голове как молния пронеслось воспоминание: разговор с подругой Ольгой, еще до всего этого кошмара.

— Медведь... — прошептала она. — Арман, моя подруга... Я звонила ей буквально сегодня. Рассказывала, что встретила свою Истинную Пару. Она... Она сказала, что он — медведь. Оборотень, — она посмотрела на него, в ее глазах читалось замешательство. — Это может быть связано? Это же не может быть случайностью? И медведь здесь, и медведь там... Но Истинность... Ее же не подделать, да?

Арман мрачно кивнул, его лицо стало каменным.

— Истинность подделать невозможно. Это дар Богов, а не технология. Но, — он сжал кулаки, — это не значит, что его не могут использовать. Что его Пара не может быть пешкой в чужой игре, сама того не ведая. Или... — он сделал паузу. — Или что сам медведь не мог быть подкуплен или запуган. Твоя подруга... Она в безопасности?

— Не знаю, — честно призналась Лена. — После того звонка все покатилось под откос. Я больше не звонила ей, — вдруг ее лицо исказилось от новой острой мысли. Она тяжело выдохнула, закрыв глаза на мгновение. — Боже... Папа... Мне нужно позвонить папе. Если медведи замешаны... Если они знают, кто я... — голос ее дрогнул, в нем впервые прозвучал настоящий страх — не за себя, за другого.

Арман наклонился вперед, его внимание стало острым, как бритва.

— Твой отец? — спросил он, стараясь сохранить ровный тон. — Кто он? Где он?

Внутри него что-то сжалось. Это был шанс узнать, кто вырастил его Птичку, кто был ее щитом до него.

Лена открыла глаза. Взгляд ее был прямым, но в глубине — тревога.

— Мой отец, — она сделала паузу, словно набираясь смелости, — отставной капитан полиции, — посмотрела Арману прямо в глаза. — И он... оборотень. Медведь.

Тишина в палате стала гулкой, абсолютной. Арман замер. Казалось, даже его дыхание остановилось. Все мышцы напряглись до предела. В голове пронеслось одно-единственное слово, громкое, как удар грома:

Блядь.

Он представил этого человека — капитана полиции в отставке. Медведя. Оборотня. Отца. Отца девушки, которую он, Арман, Альфа Черных Волков, сначала изнасиловал в лесу, потом держал в плену, втянул в войну кланов,