Буренка для дракона - Татьяна Андрианова

– Орехан никогда не бил своих возлюбленных, – вступился за друга Мирс, вскакивая с пола. – Он не такой.

«А дикарь как раз такой», – хотел сказать Бокан, но не успел. Дверь распахнулась, и на пороге появился предмет спора собственной потрепанной персоной. На его милость больно было смотреть. Перепачканные волосы висят сосульками, на скуле ссадина, губа разбита, бирюзовый дорожный костюм порван в нескольких местах, а рукав камзола оторван с «мясом», в голубых глазах застыло глубокое нервное потрясение, будто он только что потерял всю родню разом и теперь не знает, как с этим жить.

– Это степняк тебя так отделал? – потрясенно ахнул Мирс, увидев состояние друга, которого, как ему показалось, не видел буквально несколько минут. – Он даже ниже тебя ростом!

И получил затрещину от Бокана за панибратское «тыканье» господину. Ибо негоже так обращаться к будущему барону Солэ, пусть вы и выросли вместе.

– Нет. Я с лестницы упал, – трагично сообщил Орехан с таким видом, будто искренне сожалел о своей живучести.

– Зато жив, – облегченно выдохнул мужчина.

«Спасибо, Триединый, от недостойного раба твоего. Свечка с меня. Нет. Десять свечек», – мысленно пообещал он, благодаря за шанс довезти влюбчивого отпрыска барона живым.

– Там не так высоко, – еще больше расстроился Орехан.

– А что степняк? Не догнал? – не удержался от любопытства Мирс, получил очередную затрещину от дяди и охнул.

– Я ему не нужен, – жалобно всхлипнул Орехан, голубые глаза наполнились слезами. – Даже имени своего не сказал. Наплел что-то про цветы.

Прежде, чем уточнить, какую связь между цветами и именами умудрился найти дикарь, Мирс предусмотрительно отошел от дяди подальше. В тесной комнате с тремя кроватями и сундуком держать дистанцию затруднительно, но парень сумел вжаться в дальний угол. Бокан окинул племянника скептическим взглядом «у меня длинные руки – все равно достану».

– Он так красиво сказал, а я не запомнил, – издал мученический вздох его милость, огорченный неуместной забывчивостью. – Что-то вроде того, что росла в саду прекрасная роза, расцвела, аромат ее изыскан и благороден. Так вот она все равно останется прекрасным цветком, знаешь ты ее название или нет.

– Степняк-философ? Это что-то новенькое, – невольно восхитился дикарем Бокан, припоминая, что где-то уже слышал или читал подобное сравнение.

Но дословно тоже – увы! – не смог припомнить.

– Да, – шмыгнул носом Орехан, – он великолепен, прекрасен, восхитителен, и я действительно недостоин его.

Тут бесцельно блуждающий по комнате взгляд голубых глаз наткнулся на окно, и его милость осенило. Вот он, выход. И какой! Смерть во цвете лет из-за любви – не это ли воспевают барды в прекрасных душещипательных балладах? Воодушевленный влюбленный метнулся к окну, резко распахнул створки, чуть не вырвав их с корнем, и попытался выброситься. Дело осложнялось тем, что красиво выйти в небольшое по размеру окошко с его ростом не получалось, только позорно выползти. Орехана успели поймать за ноги и, несмотря на вопли протеста и судорожные взбрыкивания, втянули внутрь.

– Совсем сдурел?! – Мирс вцепился в бирюзовый камзол и принялся трясти друга с таким энтузиазмом, словно всерьез рассчитывал вытрясти дурные мысли из его головы. – Жизнь немила?

– Только смерть спасет меня от душевных мук! – экзальтированно воскликнул влюбленный.

– Ну, раз бороться за свою любовь ваша милость ленится, можете прыгать. Мирс, пусти его, – сурово отрезал Бокан, борясь с желанием надавать воспитаннику пощечин, чтобы хотя бы унять истерику. – Барону скажем, что дорогой на нас напали степняки, его сын дрался, как тигр, и пал смертью храбрых. Хоть какое-то утешение старику.

Мирс уставился на дядю так, будто у того внезапно выросло еще две головы, но пальцы не разжал. Наоборот, вцепился в ткань так, что костяшки побелели.

– Дядька Бокан, вы серьезно? – внезапно успокоившись, спросил Орехан.

Голубые глаза смотрели на мужчину с такой надеждой, что тот начал сомневаться в своей затее. Вдруг обалдевший от любви воспитанник действительно сиганет в окошко и убьется или покалечится?

«Эк его забирает, – мысленно покачал головой Бокан. – Никогда такого не было. Обычно споет пару-тройку баллад, настрочит поэму и успокаивается».

– Не к кровати же вашу милость привязывать, – с деланным спокойствием пожал плечами Бокан.

– Нет. – Орехан мотнул головой, несколько светлых прядей упали на высокий лоб. Он нетерпеливо смахнул непослушные волосы и продолжил: – Насчет борьбы за любовь. Думаете, у меня есть шанс?

«Со степняком? Я бы сказал, никаких, – скептически фыркнул про себя Бокан. – Живете в Пограничье и ничего не знаете о соседях. Как так-то? Впрочем, сейчас это мне на руку».

А вслух сказал:

– Он не убил вашу милость (самому хотелось бы знать, почему), значит, шансы определенно есть. Расскажите мне все.

Орехана будто прорвало. Слова хлынули сплошным потоком – захочешь, не остановишь. Бокан не хотел. Он анализировал и делал выводы.

Сделать непристойное предложение суровому жителю степей и пережить подобное удается далеко не каждому. Возможно, причина такой везучести Орехана – девчонка, на которую напала парочка насильников. Степняк сейчас в Империи и вынужден соблюдать ее законы. Эта Аленка стала бы невольным свидетелем расправы, а убивать еще и ее дикарь побрезговал. В убийстве женщины мало чести. Значит, дикарь не такой уж дикарь. С ним можно договориться, а это уже что-то. Перед Боканом забрезжил луч надежды. Есть шанс заодно и изрядно облегчить жизнь Мирса.

«Ну, племяш, будешь должен», – мысленно усмехнулся мужчина.

Тем временем Орехан закончил рассказ и с надеждой уставился на дядьку голубыми глазами. Говорят, в роду Солэ когда-то отметились эльфы. Глядя на точеные скулы, породистый нос, высокий лоб и миндалевидные, слегка раскосые глаза его милости, легко поверить в эльфийскую кровь.

– Орехан, ты слишком привык жить на всем готовом, – пользуясь привилегиями пестуна, перешел на «ты» Бокан, – в результате быстро сдаешься, встретив любое препятствие. Влюбился? Подавай ее («его» язык сказать не поворачивался) на блюдечке. А за свою любовь надо бороться. Цветы, стихи, игра на лютне – штука хорошая, но не на всех действуют.

– А что действует? – Орехан в волнении опустился на кровать и слегка подался вперед, готовый с трепетом внимать наставлениям.

Бокан умилился. Такой заинтересованности в глазах ученика он не видел никогда. Даже Мирс, которому внимание степняка нужно было как в бане снегоступы, и тот превратился в слух.

Бокан звучно прочистил