Предавшие крылья - Елена Яр

могильная плита, которая уже очень давно давила мне на грудь, словно становится легче. Словно давая своим страха выйти со словами, я от них освобождаюсь. Нет, я не стала беззаботной и верящей в светлое будущее. Но как будто мне стало проще дышать.

– Именно поэтому, – в завершение сказала я, – никаких «нас» быть не может. Длину моего будущего никто предсказать не в силах…

– Постой, Эф, а ты не думала… – Алекс напряженно размышлял. – Ведь может быть, что эта идея… просто результат сумасшествия самого Грома. Он потихоньку движется в сторону безумия, и вот уже его мозг сгенерировал такую теорию.

– Он был очень убедителен, – такая мысль мне в голову не приходила, но, зайдя, зародила сомнения.

– Конечно, убедителен! – горячо ухватился за эту идею парень. – Безумцы вообще крепко верят в свои теории. А это, кроме всего прочего, еще и темный отшельник. Безумец премиум класса.

– Но если вдуматься, то все очень логично. Это не такое сумасшествие, которое настигает внезапно, и ты даже не в курсе, что оно у тебя есть. Это осознанное сумасшествие. Иначе отшельники детонировали бы прямо посреди города. И вот еще… Мне показалось, что преподаватели академии знают об этом. По крайней мере, некоторые. Данли. Наверняка ректор. Возможно, еще кто-то.

– Знают и хранят это в секрете? – сомнение в голосе парня было очень явным.

– А ты представь: всем становится известно, что самые развитые маги становятся безумцами. Как скоро семьи перестанут отдавать детей учиться?

– Но скрывать такое слишком цинично, ты не находишь?

– Нахожу. Но маги нужны миру. Мы и так потеряли огромную долю своих умений. Ты не помнишь легенды – раньше маги были почти всесильны, даже умели летать.

– Ну, про летать – это, вероятно, миф…

– Да? А зачем тогда нам крылья? – внутри зудело от потребности похвастаться своим «мифическим» умением, но я подозревала, что столько откровений для одного утра – это перебор.

– Эффи, ну послушай, все это – только слова Басбарри Грома. Он не бог, он может ошибаться. Я не говорю, что это не может быть правдой… хотя бы частично. Но он не может знать, что это коснется тебя! Ты что-то чувствуешь? Что-то необычное, связанное с магией?

– Нет, – вынуждена была признать я.

– Значит, и не о чем переживать! – Он взял мои руки в свои, и я позволила ему это. – А если проблему настанут – будем решать их по мере поступления.

– Алекс. – Я поглядела ему в глаза, несмотря на сомнения, зародившиеся в моей душе. – Глобально для меня ничего не изменилось. Скорее всего, Гром прав. Ты его не знаешь и не слышал. А значит… У нас нет будущего. Я не знаю, сколько мне отпущено времени. Я не могу гарантировать тебе счастливое будущее. И тем более, я не могу гарантировать тебе наследников. А ты будущий глава рода. Это безответственно и … Тебе просто не позволят со мной связаться!

– Эффи, мы все решим. – Он твердо смотрел мне в глаза, и ему очень хотелось в этот момент верить, до рези в глазах, до замирания под диафрагмой. – Ты мне только скажи… ты-то этого хотела бы? Поделить на двоих наше будущее?

Слезы все же вышли из берегов и полились по щекам.

– Я люблю тебя, Алекс Шеффилд!

Слова сами вылетели изо рта, и я даже не успела испугаться своей отчаянной откровенности, как меня сгребли в охапку, спрятали в тёплые объятия и поцеловали в макушку.

– Эф, ты только не ставь на нас крест, хорошо? Даже если есть только один шанс нам с тобой быть счастливыми, давай его используем. Мы найдем выход из любой ситуации. Вместе мы непобедимы, разве ты в этом еще не успела убедиться?

Он заразил меня своей верой, заставил поверить в лучшее. Правда, уже тогда я подозревала, что одной веры будет недостаточно.

Студентка 31

День самого главного экзамена подкрался неожиданно. Я не успевала следить за неделями, которые летели, словно пушечные ядра – быстро и неотвратимо. Лекции закончились еще в самой середине травня, и академия частично растеряла своих учеников – все младшие курсы, включая третий, закончили обучение и разъехались по домам.

Мои дни были наполнены семинарами, зачетами и самой разнообразной подготовкой. К моим многочисленным тайнам добавилась еще одна. У нее была завораживающая улыбка, нахальные глаза и непослушная челка. И ее прятать было сложнее всего.

Не переглядываться между собой прилюдно, не касаться руками и не сболтнуть лишнего. Это было почти невыносимо: помнить, что шепчут ночами эти губы, и не иметь возможности заявить на них права. Впрочем, это же давало новые силы – зная, какая награда ждет тебя после заката, выносить тяготы солнечного дня было намного проще.

Я старалась выдерживать паузы и не встречаться каждую ночь. Во-первых, это было бы тяжело скрыть от окружающих, и рано или поздно кто-то что-то начал бы подозревать. А во-вторых, я боялась пресыщения. Слишком свежи были воспоминания, как быстро мне надоел Мак. Да, конечно, он никогда мне не нравился даже вполовину так сильно, как Шеффилд. Но где гарантии, что так будет всегда. Мне нравилось ощущение, которое появлялось внутри, когда он был рядом. С ним было интересно разговаривать, но не менее прекрасно и молчать. Нам было весело друг с другом, и я начинала подозревать, что у меня вырабатывается зависимость от этого парня.

Вместе с третьекурсниками отбыла из академии и Лалия Норфолк – после чего дышать сразу стало легче. Все последнее время она была просто мегерой. Впрочем, иногда у нее наступали «светлые дни» – вероятно, потому что Алекс так и не сообщил родителям, и девушка втайне надеялась, что все в итоге разрешится благополучно. Я ее по–прежнему не любила и не отпускала мысли, что именно она виновница закопчения моей комнаты и порчи большей части вещей, но сочувствовала, понимая, что она переживает не лучшие дни. И старалась одергивать Алекса, когда он на людях выглядел слишком уж счастливым. Даже Ридли заметил это и как-то спросил:

– Шеффилд, колись: у тебя новая интрижка? И почему ты ее прячешь? Похвастайся, нам интересно. Мы никому, ты же знаешь!

Интрижка за спиной Ридли в этот момент делала самые страшные лица, какие только могла. А могла я вообще-то многое.

Сообщать родителям запретила Алексу я.