Предавшие крылья - Елена Яр

Я подозревала, что она вновь вспомнила про собственные матримониальные планы относительно меня, но правда оказалась вообще в другой стороне.

– Харпер, я прошу прощения… Только не сердись… Это я взорвала пугач в твоей комнате…

– Ты – что?!

– Ты обещал не орать, – почти неслышным шепотом произнесла она.

– Повтори, что ты сказала, – я понизила голос, чувствуя себя героиней комедии абсурда. Окружающая реальность дала трещину и отказывалась складываться в адекватную картинку.

Девушка вздохнула, закрутила платок в совсем уж тугой жгут и выдавила:

– Это я перепачкала твою комнату. Ты прости, я не нарочно. Вернее, нарочно, но я не этого хотела. Это должно было быть невинное заклинание, но, видимо, я что-то намудрила. Детонация пошла не так… и в итоге вышло, что вышло. Пожалуйста, Харпер, прости меня! Я клянусь, я не хотела тебе навредить! Если б я знала, то никогда бы…

Я не верила собственным ушам, но искреннее раскаяние и виноватый вид Пимни были очень красноречивыми. Но как? Разве может быть, что весь тот кошмар, что произошел со мной в тот день – это ошибка бестолковой девчонки? Да не может быть!

– Что это должно было быть за заклинание? – спросила я, сдвинув брови и все еще крепко сомневаясь.

– Это приворотное, – отчаянно покраснев, сказал девушка.

Я часто заморгала, выпадая из собственного тела.

– Зачем, Пимни?!

– Ты мне нравишься, Харпер. И я думала, что тебе просто надо получше меня узнать… Влияние приворотного заклинания длилось бы недолго, но ты бы успел понять, что я… тебе подхожу…

Никогда бы не думала прийти к мысли, что взрыв в моей комнате – это, в общем-то, положительное событие. Страшно представить, как повлиял бы на меня приворот к девушке. Не исключаю, что мой путь в сторону отшельничества мог стать короче на пару лет. Да, настоящие приворотные нелегальны, ведь они влияют на личность человека. Но за этим никто толком не следит, потому что сделать подобное заклинание работающим невероятно сложно. Слабые маги справиться не смогут, а сильным это уже и не особо надо.

А Пимни, видать, на моих занятиях ощутила такую силу, что решила взяться. И смех и грех, короче.

Плюс я не могла игнорировать тот факт, что только благодаря взрыву мы с Алексом стали близки. Неизвестно, что бы между нами сейчас происходило, если б не тот случай… Но благодарить Пимни все равно не хотелось.

– Ты сердишься? – Она наконец подняла на меня тревожные глаза.

– А ты как думаешь? – Я свела брови к переносице. – У меня почти не осталось неповрежденных вещей!

Девушка скользнула по мне взглядом, как бы отмечая, что голым я сейчас не стою, значит, что-то да уцелело. Но комментировать сей очевидный факт она не решилась.

– Прости, – выдавила она. – Простишь?

И я поняла, какой она, в сущности, еще ребенок. Я в детстве так же, набедокурив, простила у мамы прощения, пребывая в искренней уверенности, что это искупает все грехи. Вдруг на мгновение страшно захотелось домой – спрятаться за фамильными стенами, где меня по-своему, но все же любили. Но это была роскошь, которую позволить я смогу себе очень нескоро. Тем более ввиду внезапно возникших грандиозных планов.

– Пимни, а как ты попала в мужское общежитие? – я задала вопрос, ответа на который у меня не было.

– А зачем? – искренне удивилась Пимни. – Я левитировала пугач через окно…

И правда, Фимка, это ж очевидно. Ты сама учила девчонок левитировать предметы. Вот и получи итог своих трудов.

– Так, Пимни, пообещай мне, что никогда больше…

– Я никогда!

– Хорошо, я никому не скажу, что это ты виновата. Если ты больше не станешь пытаться организовать наш союз. Это невозможно.

Я понимала, что ей больно это слышать. Парень, который ей нравится, говорит, что никогда с ней не захочет быть. Но что здесь поделаешь?

Конечно, самое простое – рассказать Пимни о том, что я девушка. Она бы тогда точно успокоилась и не думала о себе, как он ничтожестве, в которое невозможно влюбиться. Но были у меня подозрения, что в организме Пимни тайны задерживаться просто не могли. Они отторгались на генетическом уровне. И самый верный способ разнести сплетню по всей академии – это доверить его сидящей передо мной особе.

– Можно мне прийти завтра на экзамен? – робко спросила она, шмыгнув носом.

Конечно, я разрешила. Все равно же соберется большая толпа.

Студентка 33

Таким я главный двор академии еще не видела. Понятно, что никуда не делись темно-кирпичные стены, высокие коньки черепичных крыш и вертикали фонарей, сейчас совершенно бесполезных. Но пространство очищено от всего, что можно было унести. Исчезли лавки, урны, вазоны с цветами и даже цепочка тумб, создававших декоративный смысловой центр, были откреплены и унесены куда-то на задворки.

Площадь стала казаться больше. Большой мощеный пятачок посередине предназначался для экзаменующихся, а зрителям предоставлялся выбор: размещаться на траве или на каменных дорожках, виляющих по периметру.

Двор гудел с самого утра. Несмотря на то, что многие ученики разъехались, были и те, кто остался специально, чтобы посмотреть на экзамен. До толчеи чемпионата по пелоте этому сборищу не дотянуть, но все равно площадь кишела людьми. Мой «дамский клуб» прибыл в полном составе и уже сгрудился в общую пеструю кучку.

Я заметила преподавателей, которые, словно стражи, размещались по кругу от главной площадки.

– Они будут ставить и удерживать щиты, – пояснил мне Ридли, слегка сместившись ко мне и склонив голову. – Чтобы выпускники случайно никого не прибили и не разгромили академию.

Я иронично на него посмотрела, а Алекс, стоявший по другую стороны от меня, со смешком заметил:

– Если бы времена великих битв были сейчас, то нападать на академию лучше всего сразу после экзамена. И учителя, и ученики израсходуют большую часть своей силы, так что рассчитывать можно только на младших. А эти едва ли на что-то способны.

– Из тебя бы вышел отличный полководец, да, Шеффилд? – с усмешкой, но без тени издевки сказал Ридли.

Друг тут же отвлекся, потому что к нему подошла Бернадет, и я отвернулась, не желая подглядывать за их милованием.

Я была рада за друзей. Они отличные ребятами, друг другу подходили, а судя по тому, что они определены в одну четверть, их