Предавшие крылья - Елена Яр

Тем временем стемнело окончательно, и я зажгла фонарь, прихваченный из дома.

У него было три любимых места, чтобы сбрасывать силу.

Два из них оказались безлюдны, а к третьему, самому дальнему, я приблизилась уже сильно за полночь.

Это была самая длинная и высокая цепь из всей системы Грозового хребта. Она начиналась сразу после узла гор и тянулась ввысь и вдаль. Ее края не устрашали обрывами, они полого убегали вниз, но ни сейчас, ни при свете дня, свалиться туда кубарем никому бы не хотелось. Я чувствовала, что сейчас мои крылья не выдержат полета, поэтому старалась наступать очень медленно и переносить вес тела на ногу только после того, как убеждалась, что камень под ней крепок.

Я уже почти отчаялась – впереди была самая высокая точка хребта. За ней – обрыв, почти бездна. И все еще никаких следов учителя.

Холод забирался за воротник, но намного ледянее были мои мысли. Испуганные, потерянные, почти истеричные. Они разламывали мне голову, застревая в мозгу своими острыми гранями. Неужели я не справлюсь? Неужели я не смогу?

И тут я его увидела.

На самой оконечности хребта. Сгорбленная сидящая фигура с поникшей головой. Неудивительно, что я его не сразу заметила, он словно слился с окружающими камнями. Я подбежала, чуть не упав и не разбив колени в кровь. Коснулась его, ожидая ощутить могильный холод. По правде, я очень боялась, что он насмерть замерз. Но даже руку отдернула со вскриком.

Басбарри Гром было горячий, словно раскаленная печь.

– Учитель! Наконец я вас нашла! Как вы?

Он не ответил.

Его лицо в свете фонаря казалось совсем неподвижным. Но он дышал, моргал и иногда сглатывал, дергая кадыком. Но на этом весь его арсенал коммуникации завершался. Он не отвечал на мои вопросы, не поворачивал голову и вообще никоим образом не показывал, что он в курсе моего пребывания здесь.

Не сработало ничего. Ни мои вопли и ругань. Ни слезы и просьбы. Ни толчки в бока. Ни объятия.

Он остался все тем же истуканом, который просто сидел на краю обрыва и смотрел в бездну. Я попыталась сама тянуть из него лишнюю силу, но, видимо, так это не работало. В итоге я окончательно выбилась из сил, меня трясло от эмоций, страха и холода.

Гар, испуганно сидевший рядом с фонарем, глубоко вздохнул и покачал головой.

Я опустила руки, и они плетьми упали вдоль тела. Силы внезапно совсем покинули меня. И главное, меня оставил какой-то внутренний стержень. Даже держать себя вертикально стало в тягость.

Сев рядом с великим темным отшельником Басбарри Громом, я подумала, что кое-что положительное в нашей ситуации все же есть. Он горячий, как сковорода, так что мне не грозит окочуриться к утру.

Я прижалась к нему боком и закрыла глаза.

Отшельница 2

Кажется, я на какое-то время отрубилась. Во всяком случае, пропустила тот момент, когда небо на горизонте начало светлеть. Я разлепила тяжелые веки и увидела, как первый кроваво-красный луч лизнул макушки гор.

Под нами расстилалась огромная долина. Мы сидели на самом краю скалы и внизу, перед нашими ногами, был обрыв. Острые пики камней щерили на меня свои зубы, но то, что расстилалось дальше, поражало своей величественностью и восхищало красотой. Морозный утренний воздух звенел и жадно хватал солнечный свет. Самые дальние горы окрасились в синий – они укрылись в собственной тени и пока не желали просыпаться. Деревья в долине смотрелись плотным зеленым ковром, но только там, в глубине, куда еще не добрался снег. Небо расцветало миллионом оттенков желтого и розового, и лишь в самой вышине оно позволило себе принять обычный голубой цвет.

Один бок был очень теплым, но второй закоченел основательно. Кажется, на кончиках волос справа даже замерзли льдинки. Но шевелиться все равно не хотелось. То тяжелое, вялое, безысходное чувство, когда все происходящее как будто утратило всякую значимость, никуда не делось. Оно словно еще больше укрепилось в своих правах. Мне было даже лень узнавать, здесь ли Гар.

– Я хотел последний раз увидеть рассвет, – скрипучим голосом вдруг сказал учитель.

Ничего не изменилось, ни его поза, ни температура тела. Он просто взял и заговорил. Но я вздрогнула и подскочила на месте, стряхнув всю заторможенность.

Заглянуть прямо ему в лицо, не рискуя свалиться в пропасть, было невозможно, но я все равно, как могла, ощупывала его глазами. Лихорадочный румянец горел на щеках, ресницы подрагивали, но губы больше не шевелились. Мне даже начало казаться, что это все галлюцинации.

Но он снова заговорил:

– Какого хрена ты приперлась сюда, Фимка?

Я от облегчения резко выдохнула и прикрыла веки.

– Я пришла, чтобы помочь вам! У меня есть план…

– Как обычно, дурацкий. Твой план – погибнуть вместе со мной? – Он прищурился, повернув ко мне голову, и я узнала в нем того необычного саркастичного мага, которым он бывал чаще всего.

– Ох, учитель, ну вы меня и напугали. – Я улыбнулась, слыша грохот собственного сердца. Глазами пробежала по скале, но сокола не обнаружила. Впрочем, его отсутствие отошло для меня на самый дальний план. – Я думала, вы уже это… все…

– А я и есть все. Так что взяла себя за шкирку и марш отсюда, пока еще успеваешь!

– Ну уж нет! У меня есть хороший план. Я бы даже сказала – открытие. Вы не представляете, что нам удалось обнаружить! Оказывается, маги могут обмениваться силой. То есть при нехватке – доливать, а при избытке – забирать. У вас сейчас избыток силы, который вы не можете выбросить наружу. Я готова забрать у вас излишек…

– Это любопытно… наверное… – ни удивления и радости Гром не высказал. Он слегка повернулся ко мне, соизволив, наконец, общаться лицом к лицу. – Но в чем разница – отдавать тебе и отдавать просто в небо?

– Разница в ширине каналов. От мага к магу можно передать довольно большой объем. Ну вот представьте: условно, за час вы можете…

– Забавная идея, – прервал меня мужчина. – Когда-нибудь из нее выйдет рабочая схема по спасению темных отшельников… При условии, что ты не моя галлюцинация…

– Я не галлюцинация! Я Фимка. Настоящая!

– Настоящая Фимка сейчас в академии празднует успешно сданный экзамен, – возразил он.

– Хотите, я вас ущипну?

– Нет, спасибо… Я держусь из последних сил. И могу сорваться,