Предавшие крылья - Елена Яр

– Это правда, – слегка улыбнулся Алекс, внимательно и немного подозрительно глядя на меня. – Когда ты потеряла сознание, все стало еще хуже. С полетом я худо-бедно справлялся, но все вокруг заволокло каменной пылью. Если бы Гар не смотрел сверху и не говорил, куда перелетать, то не уверен, что мы бы выбрались…

– Ни хрена б не выбрались! – с уверенностью встрял сокол.

Я поглядела на Алекса и коснулась его руки своей перевязанной тряпицей кистью:

– Как вообще… Как ты добрался сюда так быстро?

– Я летел, Эффи! – Алекс не сдержал торжества в своей улыбке. – Когда ты вдруг выпустила крылья посредине академического двора и доказала, что это в принципе возможно… Сначала я хотел было сойти с ума от беспокойства, но потом передумал и буквально за пару часов освоил полеты. Несколько ушибов и ссадин – и вот он я…

– Летает, правда, как ласточка перед дождем, – ворчливо заметил Гар. – Низенько так… Но уж как есть. Другие-то вообще крылья выпускают, только когда готовы обоссаться от страха…

К горлу подкатил ком. Зря я думала, что слезы все кончились.

– Спасибо, что пришел за мной, – едва слышно сказала я.

– Я всегда будут идти за тобой, Эф, – так же тихо ответил Алекс.

Он порывисто обнял меня, несильно прижав к кровати, а я зарылась носом в сгиб его плеча и крепко обхватила руками. Вот так хорошо. Правильно. Тепло и уютно. Спокойно. Приятно. Щемяще нежно.

Похоже, мой дом теперь – Алекс Шеффилд.

– Ну зашибись! Вы, значит, будете обниматься, а я за едой следи?

Алекс подорвался, взялся за крышку котелка, ойкнул, обжегшись, и схватился за ухо. Гар закатил глаза. Кажется, эти двое нашли взаимопонимание. Ну или как там это называется. Баланс?

– Что в котелке? – спросила я, ощутив, как живот прилипает к позвоночнику.

– Суп, – сказал Алекс, потом почесал затылок. – Или рагу… Я не уверен.

Все было какое-то нереальное. Я. Гар. Алекс. И все это здесь, в хижине темного отшельника. Но в то же время ощущалось так правильно, словно это та самая реальность, которая была мне нужна. В ней не хватало одного человека. Но это то, с чем мне нужно было научиться смиряться. Потому что надо выбирать мечты покрупнее. Иначе что мы за великие маги?

– Он думал, что ты тоже можешь быть темным отшельником, – сказала я негромко. Мне не хотелось, чтобы между нами оставались тайны.

– Я догадался, – легко улыбнулся Алекс, вытаскивая из печи котелок и водружая его на стол. – Но лучше я буде темным отшельником с тобой, чем кем угодно другим, но без тебя.

Волна тепла разлилась по телу. Даже если я его не заслужила – он мой. И я – его. И вместе мы сможем все. Даже то, что не смогли с учителем.

– Мы ведь с тобой найдем спасение? – спросила я, пока он раскладывал еду по мискам.

– Мы не бросим его искать. И у меня, кстати, есть пара идей.

Я не стала спрашивать, каких. Для таких разговоров было пока не время. Надо сначала пережить, переварить и вынести то, что произошло. А потом уже – все остальное.

Алекс помог мне подняться. В туалет я оправилась сама, сообщив, что уж это мне точно по силам.

То, что лежало в моей тарелке, когда я вернулась, было странным и непонятным. Недосоленным, но хотя бы проготовленным и горячим.

– Гром бы сказал, что кухарки из тебя не выйдет.

– И слава богу, – от души ответил парень.

– Я тоже так всегда ему отвечала, – заметила я, и глаза снова наполнились слезами.

Мы мало говорили в это день, хотя вопросов было много. Зато много обнимались. Гар сказал, что все эти телячьи нежности вызывают у него мигрень и ему срочно надо полетать и развеяться. А мы валялись на лежанке, глядя на потрескивающий огонь в печи и наслаждались настоящим. Нам обоим было это нужно: вот этот момент и ничего больше. Алекс полусидел, опираясь на подушки, а я растекалась по его груди, расположившись между согнутых ног. Он обнимал меня руками и время от времени целовал в макушку.

Если нужно в жизни выбрать момент, который должен стать твоим последним, то я бы выбрала этот. Несмотря ни на что. То, через что мы прошли, содрало с нас все маски. И вот мы, с обнаженными душами, касаемся друг друга и чувствуем, что счастье где-то рядом.

Пусть оно острое, неудобное, временами горькое, но оно наше. Будет время для щемящей радости. Для громкого смеха. Для совместных побед. Для ярких эмоций. Для острого удовольствия.

Но сейчас хорошо было вот так. Просто. Молча. Тихо. Вместе.

Отшельница 5

Наутро к нам пришли гости.

Ну, как гости. Местные, которые решили, что раз темный отшельник мертв и все утихло, то можно навестить его хижину, чтобы забрать все ненужное. Они не были мародерами в широком смысле. Просто прагматика их простой жизни превалировала над корректностью и воспитанием.

Алекс сразу пошел на улицу, а я решила подождать развития событий. Скорее всего, с ним был и Мак Соммерсет, и топтаться на его самолюбии мне не хотелось.

Прислушиваясь к голосам снаружи, я уже была готова выходить и вмешиваться. Особенно когда я услышала голос, нагло спросивший, а кто Шеффилд, собственно, такой и по какому праву он запрещает войти внутрь. Но Алекс очень ловко унял народные волнения. Клянусь, из этого парня вышел бы отличный дипломат, если бы тень отшельничества не висела над его головой.

– Господа, вы совершенно правы, утверждая, что у меня прав здесь быть не больше, чем у вас. Басбарри Гром пригласил меня, назначив дату, чтобы взять в ученики. Но не успел. Когда я прибыл, остановить драматические события было уже невозможно. Но здесь находится настоящая ученица отшельника, и она сейчас в доме.

– Эффи здесь? – а вот и голос Мака.

– Эффимия здесь, – Алекс словно поправил его, уточняя, как ко мне стоит обращаться. – Но она сейчас плохо себя чувствует. И вы могли бы проявить уважение, потому что именно ей вы