Предавшие крылья - Елена Яр

А вот Эффимия изменилась довольно сильно. Сейчас никому бы в голову не пришло назвать ее мальчиком. И дело не только в длине волос, которые были забраны в высокий небрежный хвост. И не в одежде, которая подчеркивала ее приятные женские формы. Она излучала такую уверенность в себе, которую обычно имеют лишь особы царской крови. Ей не нужно привлекать к себе внимание поступками, жестами или словами. От нее было невозможно оторвать взгляд и просто так. Элрой Таннер едва подавил в себе желание поклониться и поцеловать ей руку. И одновременно недоумевал: ну как можно было хоть на мгновение подумать, что это парень?

– Рад приветствовать бывших учеников. – Ректор протянул руку сначала Шеффилду, потом Эффимии.

Эти двое не касались друг друга и не переглядывались, но ни у кого не оставалось сомнений, что они пара. На чем основана такая уверенность, ректор не знал.

Уже в кабинете, расположившись в приемной его части на удобных креслах, ректор спросил о цели визита.

– Мы завершили наши исследования, – сказал Шеффилд, – и готовы обнародовать результаты. Мы знаем, как избавить темных отшельников от проклятия безумия и саморазрушения. Наша теория подтвердилась. Самой главной ошибкой было отправлять отшельников в изгнание. Наоборот, каждому из них нужно искать свою пару, идеально подходящего человека, с которым можно производить обмен магией.

– И это необязательно должен быть союз мужчины и женщины, – добавила Эффимия. – Это вполне могут быть побратимы. Но обязательно люди сто процентов друг с другом магически совместимые. И тогда переизбыток не просто перестает беспокоить, он качественно меняется, увеличивая потенциал мага.

– И у вас есть доказательства? – Ректор слушал внимательно, но прыгать от восторга пока не спешил.

– Мы экспериментировали на себе, – улыбнулся Шеффилд. – Когда стало ясно, то на нас это работает отлично, мы поехали в путешествие, посетив самых известных темных отшельников.

Элрой Таннер, разумеется, слышал, что среди отшельников началось какое-то непонятно движение, и даже догадывался об источнике этого движения.

– И каковы результаты ваших поездок?

Эффимия залезла в свою сумку, висящую на бедре, и протянула ректору несколько сложенных листов бумаги.

– Это письма от темных отшельников, которым удалось найти своих магических партнеров и существенно выровнять волшебный фон. Их четверо. Еще пять находятся в состоянии поиска, и мы надеемся, они успеют до того, как станет слишком поздно.

Ректор принял бумаги, но читать не стал – никто из присутствующих не стал бы шутить подобным вещами.

– Это отличные новости, но, я полагаю, вы прибыли не за тем, чтобы сообщить мне их лично.

– Ну еще бы. – Девушка сверкнула глазами, расплываясь в довольной улыбке. – Мы прибыли, чтобы просить вас поменять систему образования.

– Просить или настаивать? – не удержался от подколки Таннер.

– А это как получится, – белозубо ухмыльнулся Шеффилд. – У нас с Эффи очень много вариантов нашего с вами разговора. Есть даже версия с шантажом, но надеюсь до этого не дойдет.

Ректор рассмеялся, не сдерживая эмоций:

– С удовольствием бы послушал именно эту версию.

– Суть предложения вот в чем, – начал Шеффилд. – Больше не нужно сдерживать учеников в магическом прогрессе, опасаясь их перехода в отшельники. Достаточно выпускать магических слабаков. Это не на пользу им и не на пользу империи. Нам нужны сильные маги.

– Мы понимаем, почему вы были вынуждены притормаживать развитие, – Эффимия слегка пригасила резкость высказывания спутника. – Просто больше в этом нет необходимости. Нужно лишь перестроить систему образования, а главное, уже в ходе учебы начинать поиск магических партнеров. Например, прямо в рамках курса по теории магического взаимодействия. То есть не просто распределять учеников по четвертям, а выявлять более тонкие общности.

– И тогда молодняк, проявляющий слишком большой талант, станет не бракованным товаром, а элитой высшего общества. – Шеффилд откинулся на спинку кресла. – Господин Таннер, я не стану оскорблять ваш ум, описывая, зачем все это надо. Если вам нужно время подумать, мы прилетим попозже. Все равно в городе у нас есть некие… семейные дела.

– Тогда не оскорбляйте и мою способность принимать быстрые решения, – ухмыльнулся ректор. – Я предлагаю вам возглавить комиссию по пересмотру системы образования. И остаться преподавать в академии.

– Ну уж нет, – мягко сказала Эффимия. – С этим вы справитесь сами – и лучше нас. Но мы готовы прилетать сюда на один месяц в году. Учить всех подряд мы не будем. Но готовы посмотреть тех, в ком вы обнаружите будущих отшельников. Мы будем брать с собой лучших из учеников на практику к себе в горы. Но не более.

– Почему? Академия – это очень престижное место работы. Ближайшие лет пять должность во дворце вам вряд ли предложат. Для этого слишком рано, и реформы молниеносно не происходят. Возможно, потом, когда ситуация начнет выправляться, вы и сможете претендовать на посты повыше. Но не прямо сейчас.

– У нас впереди долгая жизнь. Намного дольше, чем должна была бы быть, – Шеффилд говорил уверенно и спокойно, и ректор в очередной раз отметил, насколько он повзрослел. – И мы хотим, чтобы она была увлекательной и интересной. Мы выбираем себя. И друг друга.

– Может, нам станет скучно, и мы придумаем свою академию, – засмеялась Эффимия. – Я бы назвала ее Академией имени Басбарри Грома. В конце концов, именно он положил начало выздоровлению темных отшельников. Пусть и сам того не знал.

– Хотите составить мне конкуренцию? – с иронией спросил Таннер.

– Почему бы и нет. – Парень по-мальчишески сощурил глаза.

– Смотрите на это позитивно, господин Таннер, – добавила Эффимия. – Зато мы с вами сможем устраивать чемпионат по пелоте на совсем новом уровне.

Они сидели еще пару часов, обсуждая детали и просто обмениваясь новостями. Завершили беседу совершенно революционной идеей учить летать всех учеников. Ректор полагал, что эта задача будет самой сложной. И дело даже не в восстановлении утраченной способности, а в преодолении общественного мнения. Мнения, что крылья – это признак слабости и трусости. Хотя два мага, сидевшие напротив, опровергали это утверждение просто своим существованием.

– Выходит, – задумчиво сказал ректор, немного помолчав, – мы слишком рано записали наши крылья в предатели?

– С точки зрения