Предавшие крылья - Елена Яр

К своим я решила сначала пойти одна, оставив Алекса ждать во дворе. Нельзя было исключать, что они меня вообще знать не захотят после всего, что было. Пройдя славный рубеж обороны в виде незнакомого мне дворецкого, я замерла посередине гостиной. Знакомый запах, цвет стен, мебель на прежних местах – все это заставляло меня нервничать еще больше.

Они появились сразу все – отец с мамой и сестра. Глаза как плошки, лицо бледные, но совершенно непонятно: шок был радостный или ужасающий. Они замерли, едва переступив порог комнаты, словно статуи. Родители постарели, но не так сильно, как придумал это мой мозг, а сестра стала настоящей красавицей. Думаю, она отлично оправдала все надежды семьи и за себя, и за меня.

– Эффимия? – робко спросила мама.

– Да, это я.

Я выдержала тяжелый взгляд отца, задрав подбородок и не дрогнув. Он слегка прищурился, затем повел головой и уже приоткрыл было рот, чтобы что-то сказать, как мама вдруг резко хлопнула его по руке и заявила:

– Только попробуй!

Она ринулась ко мне и крепко обняла. Сестренка шмыгнула покрасневшим носом и присоединилась к нам, обхватывая меня поверх маминых объятий. Они душили меня, сжимая все крепче, а когда наконец отпустили, меня перехватил отец и прижал к груди.

– Отшлепать бы тебя как следует! – в сердцах сказал он.

– Поздно, у меня для этого муж есть, – пискнула я в его плечо.

– Что?

– Что?!

– Чтооооо?

Меня отпустили и ошарашенно разглядывали, словно невиданного зверя. Сестра – с восторгом, мама – с неверием, а отец – с явным и настороженным подозрением

– И где ты его нашла? – спросил наконец он.

– Ну, справедливости ради, это вы его нашли, – заметила я, смущаясь. – Это Алекс Шеффилд.

Мама плюхнулась на кушетку, всплеснула руками и сказала:

– Все, я поняла! Наш дом сгорел, мы все погибли в огне, и теперь нам чудятся всякие странности на пороге вечности…

Пришлось призвать со двора Алекса, чтобы он засвидетельствовал свое существование и реальность моих слов.

Нас пытали до обеда, во время его и планировали продолжить экзекуции, но мы отказались. Была же еще одна семья, которая до сих пор пребывала в блаженном неведении. И нужно было это срочно исправлять. Мы пообещали семье совместный ужин в самое ближайшее время, но от бала в нашу честь решительно отказались.

Со своей семьей Алекс тоже сначала отправился поговорить сам. Он оставил меня в приемной первого этажа, а сам пошел в кабинет к отцу, чтобы тот, по словам парня, «успел выораться». Надо отметить, голосовые связки у ставшего Шеффилда были на зависть. Временами мне казалось, что начнут вибрировать кирпичи в стенах их городского дома. Когда все стихло, позвали меня.

Я видела родителей Алекса и раньше, они всегда были ко мне внимательны и добры. Но сейчас, сказать честно, стало страшновато. Парень сразу же встал рядом и взял меня за руку.

– Мы рады приветствовать вас, Эффимия, в добром здравии, – вежливо сказал старший Шеффилд.

– Я рада, что вы не лишились голоса, ругая сына. – Я понимала, что провоцирую. Но мне было обидно за Алекса и хотелось хоть часть огня перетянуть на себя.

Но внимательный взгляд, которым наградил меня мужчина, я расшифровать не могла. Он оценивал, разглядывал, возможно, пытался смутить или вывести из себя. Но я больше ни слова не добавила, предоставляя ему право сделать следующий ход. И он стал для меня неожиданностью.

– Ну что ж, – сказал старший Шеффилд. – Вероятно, вы стали совершенно особенной девушкой, Эффимия, раз мой сын впервые направил против меня главное оружие аристократа.

– Уверенность и упрямство? – уточнила я.

– Подкуп и шантаж, – усмехнулся мужчина. – Добро пожаловать в семью. Теперь нам всем с произошедшим придется смириться и разбираться. А вообще, я поражен, какими неочевидными путями реализовываются наши планы. Посмотрим, к чему это нас всех приведет.

Визитеры. Эпилог

Элрой Таннер с утра был настороже. Ректор проснулся с устойчивым ощущением, что день пойдет не по плану. Он сам называл это чуйкой, и обычно она не подводила. Впервые ясно и четко он ощутил ее на втором году назначения на должность. Тогда обвалился свод секретной секции библиотеки. В тот же день Таннер узнал, что во вверенной ему библиотеке есть эта самая секретная секция. С тех пор все десятилетия на посту по характерным ощущениям он знал наверняка: что-то грядет.

Это необязательно была катастрофа или эпохальный скандал – временами события приобретали позитивный окрас. Но то, что планы можно засунуть шеду в задницу – однозначно.

Поэтому первым делом придя в свой кабинет, он велел секретарю отменить последовательно все расписание. Хотя бесцельно ждать события он не стал – благо текущих задач всегда было хоть отбавляй.

Так, перебирая бумаги, он и провел все утро.

Было уже обеденное время, когда через открытое окно в кабинет ворвался гомон множества голосов и вскрики. Студенческий шум был ректору привычен, даже дорог. Он в последнее время плохо засыпал в полной тишине. Но тут все происходящее в главном дворе будто помножили на десять.

«Ну, началось!» – подумал ректор.

Он подошел к окну и распахнул пошире слегка приоткрытые створки.

На центральную часть двора как раз в этот момент приземлялись двое крылатых.

Не нужно даже было напрягать зрение, чтобы выяснить, кто это. Сейчас, спустя почти пять лет после событий, потрясших академию и волной полуправдивых слухов прокатившихся по всей империи, по-прежнему на собственных крыльях подняться в небо могли лишь двое. Пожалуй, даже сейчас отголоски того скандала время от времени лихорадили высшее общество. А тогда три семейства просто поставили на уши весь свет, поговаривали, даже император разругался с императрицей после встречи вот с этими двумя.

Алекс Шеффилд и Эффимия Берроуз. Хотя, возможно, у последней теперь фамилия изменилась.

Их ноги коснулись земли, но крылья прятать они не спешили. Вышагивая по поляне в сторону главного корпуса, маги буквально декларировали свою эксклюзивную способность. Таннер не мог проигнорировать волну силы и уверенности, которая шла от его бывших учеников. Она раздвигала зевак, освобождала проход и заставляла всех присутствующих глядеть, не отрывая глаз.

Ректор спустился вниз, чтобы лично встретить гостей. Они как раз подходили к ступенями главного корпуса.

Шеффилда уже никто не назвал бы парнем.