Красавец и чудовищ...ная ведьма - Татьяна Антоник

нас остановить), мимо Аннабеллы, успевшей крикнуть что-то возмущенное. Мы мчались по коридорам, смеясь, как два безумца, пока не вырвались на открытую террасу. Ночь встретила нас прохладным ветром и звёздами, рассыпанными по небу, словно чья-то щедрая рука опрокинула ларец с драгоценностями. Я едва не задохнулась от восхищения.

— Ну что, Вивиан Говард, — Ричард повернулся ко мне, его глаза в темноте светились почти звериным блеском, — готова к настоящему свадебному подарку?

Я хотела было пошутить, что жду пару тонн золота, но не успела. Он сделал шаг назад, все замерцало, его тело закрыла магическая завеса, и... Кожа превратилась в чешую, плечи развернулись в мощные крылья, а его тень на каменных плитах вытянулась, преобразившись в силуэт дракона.

Я ахнула. Да, я уже видела его в этой форме, но тогда было не до дифирамбов в его честь — тогда я либо умирала, либо пыталась кого-то спасти. А сейчас...

— Ты... огромный, — выдавила я.

Он шумно выдохнул, а из ноздрей вырвалось облачко дыма.

— Спасибо, дорогая, еще подобные комплименты будут? — раздалось в моем сознании. — Садись.

Я колебалась всего секунду. Потом забралась ему на шею, вцепившись в чешуйчатый гребень.

— Держись крепче, — предупредил он и оттолкнулся от земли.

Если бы кто-то спросил меня потом, каково это — летать на драконе, я бы не нашла слов.

Ветер рвал волосы, свистел в ушах, заставляя глаза слезиться. Город под нами превратился в мозаику из огней, а звёзды — казалось, что до них можно дотянуться.

Я кричала. Сначала от страха, потом — от восторга, а потом просто потому, что не могла молчать.

Ричард кружил над крышами, то взмывая вверх, то почти касаясь крыльями верхушек деревьев. В одно мгновение он резко нырнул вниз, и у меня перехватило дыхание, но в последний момент он выровнялся, и мы пронеслись над озером так низко, что брызги обожгли кожу.

— Ты больной! — вопила я и одновременно смеялась. — Зачем так пугать?

Он ответил глухим драконьим смешком и взмыл выше.

Я никогда не чувствовала себя такой живой.

Мы приземлились на маленьком островке посреди озера. Там, среди высоких сосен, пряталась деревянная хижина — не дворец, не замок, а именно хижина, с покатой крышей и дымком из трубы.

— Это... Твой драконий замок? — я окинула взглядом скромное строение.

Ричард, уже снова в человеческом облике, пожал плечами.

— Драконы не всегда спят на золоте, Вивиан. Чаще им хочется домашнего уюта.

— Совсем ни одной кучки? — разочарованно вздохнула я. — А я так мечтала поваляться.

— Врешь, — он ухмыльнулся и толкнул дверь.

Внутри пахло деревом, дымом и чем-то его — тёплым, пряным. Главная комната была небольшой: камин, пара кресел, стол, заваленный картами и бумагами. Но самое интересное ждало дальше. Ричард провёл меня в спальню. Остановившись перед кроватью, меня застал предательский румянец.

Кровать была огромной, с тяжёлыми деревянными столбами и тёмно-синим покрывалом.

— Ну что, — он скрестил руки на груди, — где твоя храбрость, Вивиан Говард? Бандитов не боялась, а меня боишься?

— Ну, бандиты в ящеров не превращаются, — отступила я.

Он рассмеялся, подошёл ближе и приподнял моё лицо пальцем.

— Никуда не денешься. Не убегай.

Его поцелуй начался нежно. Губы скользили по моим, медленно, будто давая время передумать. Но я не хотела передумывать. Я вцепилась в его рубашку, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. После мне стало жарко, и я понимала, что подобной духотой страдает и Ричард.

Его руки скользнули под моё платье, ладони обжигали кожу. Я откинула голову, когда его губы коснулись шеи, и услышала собственный стон.

— Ричард...

Он не ответил. Вместо этого поднял меня на руки и бросил на кровать. Я даже пикнуть не успела. Он раздевал меня медленно, словно разворачивая драгоценность. Каждое прикосновение оставляло след. Когда его пальцы нашли мои бёдра, я закусила губу.

— Не молчи, — прошептал он. — Я хочу слышать тебя.

Да я и не смогла бы молчать, даже если бы захотела. Потому что было только оно — единение, плавное, жаркое, как расплавленный металл.

Его тело над моим, его дыхание на губах, его голос, глухой и хриплый, повторяющий моё имя.

Я не знала, что можно чувствовать так.

Будто падаешь, но тебя ловят.

Будто тонешь, но не задыхаешься.

Будто теряешь контроль — и это хорошо.

Когда всё закончилось, я лежала, прижавшись к его груди, и слушала, как бьётся его сердце.

— Вивиан, — он провёл пальцами по моей спине.

— М-м?

— Ты дрожишь.

Я хитро улыбнулась, переворачиваясь и заново прильнув к нему.

— Это не от страха и не от холода. Тебе не о чем волноваться.

Он приподнялся на локте, изучая моё лицо.

— Тогда отчего?

— Оттого, что люблю тебя, идиот. Ну и прикидываю, на какой части острова ты свое золото зарыл. Имей в виду, эта мечта обязана сбыться.

Его глаза расширились. Раздался смешок.

— Тоже люблю тебя, ведьмочка. Но какой дракон выдаст свой клад?

Эпилог

Когда лебедь победил своего дракона

Вивиан

Год. Целый год с тех пор, как мир перевернулся с ног на голову, а потом как-то странно и уютно встал обратно.

Теперь я больше походила на переваливающегося пингвина, чем на ту стремительную, вечно влипающую в истории ведьму.

Восемь месяцев. Восемь огромных, неповоротливых месяцев, которые я носила под сердцем. И знала точно — будет девочка. Потому что так сказала Маргарита, моя проницательная (и отчаянно счастливая) наперсница, которая, как выяснилось, предсказывает пол ребенка точнее любого заезжего звездочета.

А еще потому, что Мэгги теперь сама замужем. За тем самым каменщиком Флинтом, которого мы когда-то с трудом вытащили из лап Лириуса Мора. Флинт, к слову, не промахнулся. Его руки, привыкшие высекать красоту из холодного камня, не только вылечили разрушенные стены Морова замка, но и высекли что-то невероятное для новой королевской площади. Теперь он — главный скульптор короны, а Мэгги — его муза, критик и, кажется, самый строгий начальник.

Я видела, как она командовала им на последнем приеме — Флинт только улыбался своему аппетитному сокровищу и кивал. Маргарита сама носила их наследника.

Любовь. Она и каменщиков превращает в глину.

Я прогуливалась по нашему саду — вернее, пыталась прогуливаться. Больше походило на торжественное шествие неповоротливого фрегата. Солнце ласково грело, розы пахли так, что аж кружилась голова (или это от живота?), а фонтанчик на заднем дворе журчал что-то успокаивающее. И тут мой взгляд упал на жалкие попытки новоиспеченного садовника подравнять куст сирени. Получалось… как у Криса с ножом для масла — криво, косо и с явным намёком на