Янтарный господин - Елена Ахметова

— У меня нет желаний, которых я не могла бы исполнить сама, мой владыка, — сипло отозвалась я. — Прошу лишь принять мою благодарность за оказанную честь.

Кажется, в то мгновение он смотрел на меня глазами Старой Морри, что принадлежали ему точно так же, как и сама ведьма, — и я не без внутреннего содрогания смотрела, как они сперва округляются от удивления, а потом — жмурятся от громогласного хохота.

— Хороша! — постановил он и хлопнул раскрытой ладонью по алтарю. — Твой сын будет самым сильным колдуном, какого видывал свет! — пообещал Владыка и, все ещё хохоча, рассыпался на сотни серых теней, и вместе с ним исчезли все его слуги. Последним растворился в предрассветном мареве тот самый, что надеялся получить от меня первенца, — разом потеряв ко мне интерес, он жадно обшаривал взглядом других ведьм, выискивая новую претендентку.

Мне резко стало легче дышать, но облегчение длилось недолго.

Тоддрик со сдавленным ругательством поднялся на ноги и навис надо мной — голый и грязный, но от этого ничуть не менее угрожающий.

— Значит, вот каков был твой план, — с горькой усмешкой произнес он, покачав головой. — Какой же я дурак... и ведь видел, что янтарная нить из твоей корзины стала пропадать, стоило только тебе понести! Но все равно обокрал свою собственную казну, лишь бы помочь!..

Я молчала. Мне было нечего сказать.

У победы оказался подозрительно знакомый металлический привкус. К осколкам янтарной бутыли, втоптанным в грязь, исподтишка подбирался молодой колдун из дальней деревушки.

— Что ж, у тебя и в самом деле нет желаний, которые ты бы не исполнила сама, — внезапно изменившимся голосом сказал Тоддрик, и я вжала голову в плечи.

— Кроме одного-единственного, верно? Чтобы от тебя наконец-то отстали. Я выполню хотя бы это.

Я даже не сразу поняла, что он имел в виду. Сначала ему пришлось развернуться, резким шагом приблизиться к Старой Морри, успевшей забрать ребенка у Иды, и требовательно протянуть руки.

— Не заставляй меня угрожать, ведьма, — таким усталым и вместе с тем твердым голосом попросил янтарный господин, что ни у кого не осталось сомнений: угрожать он не станет — сразу свернет шею, лишь бы не задерживаться здесь ни на мгновение.

Старая Морри задумчиво пожевала губу — и бережно передала малыша отцу. А тот молча развернулся и пошел к лесу, не оглядываясь.

Ведьмы и колдуны, не побоявшиеся напасть толпой на янтарного господина, споро расступались перед человеком, выжившим в схватке с Серым слугой. А меня наконец отпустило ледяное оцепенение, сменившись безумным страхом и болью.

— Стой! Тоддрик!

Он помедлил, но я успела даже подняться: алтарь, на который я попыталась опереться, оказался скользким от крови, а сил на то, чтобы встать самостоятельно, у меня уже не было. А Тоддрик снова ускорился, так и не обернувшись.

— Ты же слышал, что сказал Владыка! Мальчик станет колдуном! Ему нужно... ты не можешь!..

Но он, очевидно, мог. Даже если для этого приходилось идти, стиснув зубы и не оглядываясь, будто за спиной у него царство мертвых — и один-единственный взгляд через плечо будет стоить ему вечности.

Я снова попыталась встать, чтобы броситься следом, но так и не смогла — а потом меня удержали на месте сухие старческие руки.

— Не дергайся, — каким-то нехорошим, слишком напряженным тоном потребовала Старая Морри, глядя куда-то вниз. — Будто ты не знала, что если променять одного господина на другого, то это всего лишь значит, что жертвы нужно будет относить на другой алтарь! Поздно плакать... да успокойся ты, пока не стало поздно и все остальное!

Я никогда не слышала, как Старая Морри кричит, и оттого сперва замешкалась — и лишь потом догадалась тоже посмотреть вниз.

Крови было много. Так много, что мне и в самом деле не помешало бы чудо.

Но оба моих господина ушли. Да и что они смыслили в родах, кроме как отбирать детей?..

Эпилог

Кормилица была прехорошенькая — кровь с молоком, златовласая и такая светлокожая, что иная леди позавидовала бы. Но это ничуть не отменяло того факта, что женщина стояла у черного хода Янтарного замка, потупившись и комкая передник, и упрямо качала головой в ответ на все доводы господина. Полная луна безжалостно разрисовывала контрастными тенями усталые лица, и было слишком заметно, что оба не высыпались уже давно. Она — из-за беспокойного младенца, он — из-за того, что был вынужден лично следить за бегущей прислугой.

— Мне ничего не нужно, господин Тоддрик, только позвольте уйти!

Кормилица и в самом деле ничего не взяла, кроме смены одежды, — была слишком напугана, чтобы замыслить что-то недоброе.

— Я недостаточно тебе платил? — устало спросил Тоддрик.

Она бросила на него быстрый взгляд, облизнула губы и снова потупилась.

— Как можно, господин Тоддрик, вы были щедрее всех, кому мне доводилось служить, — пробормотала кормилица и снова скомкала передник. — Да только этот мальчик... — она запнулась и замолчала, не смея обсуждать господского сына — даже с его отцом.

Тоддрик не стал дожидаться перечисления уже прекрасно известных ему причин, почему с мальчиком что-то не так, — махнул рукой и посторонился. Его собеседница сделала неуклюжий книксен и опрометью бросилась прочь — как изначально и собиралась.

Она была четвертой кормилицей за месяц, и Тоддрик уже ничему не удивлялся — ни поспешному бегству прислуги, ни даже мне, когда я медленно вышла из-за угла и остановилась, все ещё тяжело опираясь на метлу.

— Все ждал, когда же ты появишься, — бледно усмехнулся он. — Значит, слухи дошли и до соседнего графства?

Я не стала спрашивать, откуда он узнал, где меня спрятала Старая Морри. В конце концов, наивно было полагать, что янтарный господин Горького Берега до сих пор не выяснил, куда сбежала его сестра с бывшим управляющим — а уж предположить, что новобрачные дадут приют женщине, благодаря которой и решились на побег, смог бы и кто-то куда менее смышленый.

Мне оставалось только развести руками.

— Говорят, что у сэра Тоддрика с Горького Берега родился сын с глазами из зеленого янтаря, и каждый, на кого он взглянет, начинает рассказывать то, о чем собирался молчать до погребального костра, и не может остановиться, пока не облегчит душу, — ответила я, призвав на помощь все свое самообладание. — А пьет младенец не молоко, а человечью кровь. Как думаешь, кормилицы боялись за свои страшные тайны или за свою грудь?

Тоддрик устало потер ладонями лицо.

— Он просто родился зеленоглазым. Это редко, но случается.

— Как