Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн

Не волнуйся, если не умеешь, — я подбадривал, прекрасно зная, что рушу танец Ахиллеса и Джии — они оба смотрели на меня по очень разным причинам. Даже просто разговор с Лилой уже был заявлением. Но у меня было чувство, что я её убедю. Я сразу вижу, чего люди хотят.

Глоток прошёл тяжело и заметно. Её взгляд метнулся к родителям, к братьям, и обратно ко мне. Я даже не был уверен, понимает ли она, что я говорю.

— Я не дам им причинить тебе боль, — добавил я.

Мне было всё равно, что будет потом, но ей этого знать не обязательно.

Наконец, испуганное существо положило свою костлявую руку в мою.

Десять человек бросились ко мне, как только наши руки соприкоснулись. Велло поднял ладонь — молчаливый приказ отступить. Они остановились. Напряжение в комнате можно было резать ножом. Весь бал зал смотрел в ужасе, как я вёл её на танцпол, словно новорождённого ягнёнка на забой.

Я остановился рядом с Ахиллесом и Джией, принял позицию для вальса. Лила была неподвижна в моих руках, растерянна.

— Ты умеешь танцевать вальс? — спросил я.

Она тупо смотрела на меня, моргая.

— Ты умеешь говорить? — я подавил стон.

Ещё одно ужаснённое моргание.

С раздражённым вздохом я поставил её каблуки на свои ноги и начал двигаться. Она не умела танцевать. Не умела говорить. Но я видел, как блестели её глаза. Как дергались губы.

Она вовсе не дура и уж точно не имела интеллектуальных недостатков.

Что, чёрт возьми, её семья наигрывает?

Велло не спускал с нас глаз всё это время. Как и каждый другой мужчина из Каморры.

Ахиллес и Джиа переместились ближе, мы почти стояли плечом к плечу.

— У каждого Ахиллеса есть своя пятка, — сказал я и усмехнулся. — Похоже, я только что нашёл твою.

— Ты перешёл черту, — он оскалился на меня.

— Невозможно. У меня нет границ, когда речь о моей жене, — ответил я. — Думаю, я ясно дал это понять в прошлый раз.

— У неё умственные нарушения, — Ахиллес ловко повернул Джию, чтобы отвлечь её от нашего тихого разговора.

Меня поразила ослепительная, жгучая ревность. Я не привык к таким чувствам. К любой эмоции. Желудок сжался и скрутился. Мне не понравилось, что вид Джии в объятиях другого мужчины так действует на меня.

— Она же человек, — парировал я. — Ты обращаешься с ней, как с французским бульдогом. Ей хотелось потанцевать.

— Она не понимает, чего хочет, — презрительно ответил Ахиллес. То, что он был эйблистским ублюдком, стало для меня самым предсказуемым открытием этого века.

Я аккуратно наклонил Лилу, поддерживая ей голову — бедняжка была такой же без ритма, как лепешка, не было ни одной музыкальной косточки в этом теле — и повернул её на полпути. Её щёки пылали розовым, рот был открыт, она смотрела на меня с восхищением и радостью, словно я сорвал с неба особенно фантазийную, сверкающую звезду и подарил ей.

— Мне кажется, она понимает. Мне кажется, она очень хочет относиться к себе как к обычному подростку.

Челюсть Ахиллеса напряглась, а Джиа теперь полностью внимала нам обоим.

Я повернул Лилу, посмотрел ей в глаза и очень медленно произнёс: — Сейчас я скажу ужасные вещи. Я не имею в виду ни одной из них. Кивни один раз, если понимаешь.

Я подождал паузу. Две паузы.

Она кивнула.

Этот ребёнок, черт возьми, кивнул.

— Посмотри, как она счастлива, — прошептал я, улыбаясь юной женщине, готовясь нанести последний удар. Это было не просто чтобы подкосить Ахиллеса. Я хотел, чтобы он понял — он недооценивает свою сестру. Что она понимает мир гораздо лучше, чем он думает. — Спорю, я могу сделать её счастливыми и другими способами. Её уже обещали кому-то? Мой брак сейчас шаток.

— Что с тобой, чёрт возьми, не так? — Джиа вырвалась из объятий Ахиллеса и посмотрела на меня с отвращением. Кулаки сжаты до болезненности. — Она же ребёнок.

— Я её едва касаюсь, — я продолжал плавно кружить Лилу в объятиях, оставляя между нами достаточно пространства, как если бы между нами был Иисус. Лила казалась довольной, крепко прижимаясь ко мне, её руки обхватили мои плечи, словно якорь, невинные глаза молили меня продолжать.

Ахиллес, как и Джиа, не оценил мою маленькую шутку. На самом деле, едва мои слова прозвучали, его резко дернул Лука, который оставил скучающую невесту и пробасил: — Он просто с тобой играет, идиот.

— Тейт, — пробормотала Джиа, топая ногой.

— Джиа.

— Это невероятно неуважительно по отношению к нам всем.

— Если хочешь, чтобы я перестал танцевать с другой женщиной, скажи слово — и я прекращу.

Она сжала губы.

Я пожал плечами. — Ну что ж.

Я снова повернул Лилу.

Слёзы блестели на глазах моей жены. Мои колени почти подогнулись при этом виде. Но я не мог остановиться. Я хотел, чтобы мы были только друг у друга. Чтобы никогда больше не видеть её в объятиях другого мужчины.

Повернув Лилу в третий раз, мне показалось, что я услышал лёгкий детский смех. Ахиллес и Лука уже готовы были вырвать её из моих рук, но не сделали этого. Они увидели, что она впервые за, как я предполагал, много лет, а может и вообще впервые, получает удовольствие.

Джиа повернулась на своих красных каблуках и вышагивала с танцпола. Я довершил вальс с Лилой, а затем проводил её обратно к её жалкому столику, решив не давать своей бешеной жене больше власти надо мной, чем у неё уже есть.

Плюс, Лила заслуживала, чтобы с ней попрощались как следует. Я понятия не имел, когда именно у меня появилось это чёртово чувство совести, но что-то во мне подсказывало, что нормальная Джиа, а не та, что сейчас злится на меня, хотела бы, чтобы я обращался с этой девочкой правильно.

Практикуй эмпатию, — звучали в голове слова доктора Пателя. Тогда я не видел причины пытаться.

Теперь же я готов был сыграть по её правилам. Ради неё.

Когда я вернулся к нашему столику,