Должно быть, это судьба - Кай Хара

В CKI единственный избалованный, богатый придурок, которого тебе придется представлять, — это я. И я уверен, что я тебе нравлюсь, так что половина дела уже сделана, — добавляет он с довольной улыбкой.

— Нравишься? — Его глаза сужаются. — Детка, я люблю тебя.

Звук чистого мужского удовлетворения раздается из его груди, и он отпускает меня. Я хмурюсь, когда он направляется к двери, но он закрывает и запирает ее, а затем сразу же возвращается ко мне.

— Есть еще одна причина, по которой я пришел к тебе, но она подождет.

— Что ты имеешь в виду...

Мои слова обрываются, когда его губы прижимаются к моим. Сила его поцелуя отбрасывает меня к стене. Он обхватывает мою шею ладонью и круговыми движениями поглаживает мой пульс большим пальцем, пока его губы скользят по моим.

Огонь разгорается внизу живота от того, как он меня трогает, его руки по-прежнему полны обожания. Я прижата к стене, зажата под его массивным телом, его жар охватывает меня, и я не хочу быть нигде больше в этом мире. Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям, и он тихо стонет.

— Ты знаешь, как мне было чертовски тяжело смотреть, как ты приструнила этого придурка? — Когда я качаю головой, задыхаясь и не в силах произнести ни слова, он обхватывает мою попку. — Хочешь, я тебе покажу?

Я киваю, и он использует свою хватку на моей попе, чтобы прижать меня к своему очень твердому члену.

— Ты краснеешь, — шепчет он, проводя большим пальцем по моей щеке. — Семнадцать лет прошло с тех пор, как мы впервые переспали, а ты все еще краснеешь. — Он зарывается лицом в мою шею, высунув язык, чтобы лизнуть кожу на моем горле. — Могла бы ты быть еще более совершенной?

— Хороший голос, и я была бы непобедима.

Он смеется, и его губы снова находят мои, все его тело дрожит от смеха.

Обхватив мое бедро ладонью, он проводит рукой по всей длине моей ноги до бедра, где его пальцы играют с линией моего стринга. Он зацепляет его указательным пальцем и медленно начинает спускать, все еще целуя меня.

Я беззаботно дышу в поцелуе, мои руки сжимают его волосы, когда я притягиваю его ближе, все ближе. Когда мои трусики сняты, он поднимает меня на руки. Мои ноги обхватывают его, и он громко стонет, звук почти болезненный. Он лапает мою попку, жадные пальцы впиваются в мою плоть, и ведет нас к моему стулу за столом.

Он садится, опуская меня на свои колени. В течение пары минут мы только целуемся. Я трусь своей киской о него, раскачивая бедрами взад и вперед по всей его длине, пока он не начинает издавать почти дикие звуки удовольствия. Слышать, как я влияю на него даже после всего этого времени и после четырех детей, нагревает мою кровь до опасной степени.

Мне требуется вся моя сила, как умственная, так и физическая, чтобы оторвать свои губы от его, оттолкнуться от его груди и встать. Роуг сразу наклоняется вперед и слепо тянется ко мне, все еще не открывая глаз.

Он настолько одурманен страстью, что заикается, едва способен связать два слова, когда наконец удается открыть глаза.

— Что за... Что ты... Куда ты уходишь? — Его зрачки затуманены, голос густой от желания, волосы растрепаны, губы блестят от моего блеска для губ.

— Никуда, — отвечаю я. Затем я раздвигаю его ноги и опускаюсь на колени между ними.

— Блять, — стонет он, когда я с ловкостью опытного мастера расстегиваю его ремень и распахиваю брюки.

Я вытаскиваю его член, обхватываю его рукой, как могу, и приступаю к делу. Я провожу языком по нижней стороне его члена от основания до верхушки. Когда дохожу до кончика, я закрываю рот вокруг него и толкаю вниз, принимая весь его член в рот.

— Боже, — задыхается он. — Ты — мечта, ты знаешь об этом? Моя любимая фантазия.

Я ворчу в знак согласия с его похвалой, продолжая двигаться вверх и вниз по его члену. Я расслабляю челюсть и горло, принимая его так глубоко, как могу, пока мой нос не упирается в его живот. Он хватает меня за волосы обеими руками и направляет мою голову вверх и вниз. Он бормочет что-то неразборчивое; грязные, горячие слова любви и вожделения.

Когда я беру его яички в ладони и катаю их между пальцами, его голова откидывается назад, и он громко ругается. Я втягиваю щеки и всасываю только кончик в рот, и все его тело содрогается, а по животу бегут мурашки.

— К черту, — рычит Роуг, наклоняясь вперед и отталкивая меня от себя. — Я не выдержу, мне нужно войти в тебя.

Я отпускаю его со слышным хлопком и падаю на задницу. Его рука на моем плече толкает меня еще дальше, пока я не ложусь на пол на спину, а затем он наваливается на меня.

Его тело накрывает мое, прижимая меня к полу. Одна ладонь опускается рядом с моей головой, а другая тянется вниз, чтобы раздвинуть мои ноги. Он даже не утруждается снимать брюки дальше, чем прямо под своим членом, и внезапно он давит на мой вход.

Он снова находит мои губы, пробуя себя на моем языке и стонет от удовольствия, когда проникает в меня.

Задушенный звук, вырывающийся из его губ, заставляет меня улыбнуться, прижавшись к его рту.

— Как ты всегда можешь быть такой влажной для меня, дорогая?

Я тихо смеюсь и обнимаю его за шею, притягивая ближе. Он начинает двигаться, и я выгибаюсь ему навстречу, ища более глубоких толчков.

— Вот здесь, — задыхаюсь я.

— Да? — Он снова толкается, диким движением бедер поднимая меня на пол. — Здесь?

— Ммм, — подтверждаю я, и в глазах вспыхивают звездочки, когда он попадает в то самое мягкое место внутри меня.

Его голос пропитан высокомерием, когда он делает это снова. И снова. И снова.

— Так?

— Да... да... да... О, боже. — Удовольствие клубится во мне, темное и сладострастное, растет и горит, пока не кажется, что все мое тело в огне.

Мои громкие стоны вызывают в нем сильную дрожь, и его толчки становятся жестокими. Его бедра с силой врезаются в меня, звук соприкосновения плоти с плотью громко раздается в моем кабинете, пока мы оба приближаемся к невозможному кульминации.

— Скажи, что ты меня любишь, — умоляю я, запрокинув голову в изысканном наслаждении.

Он рычит, звук его голоса злится.

— Если ты должна об этом просить, значит, я провалился как муж. — Он переворачивается на спину и берет меня с собой, так