Я растопчу ваш светский рай - Натали Карамель

В голове уже выстраивались схемы: базовый принцип телекинеза, возможные векторы приложения, необходимое усилие. В её мире эту способность вставили бы в тактическую схему. Дальность. Точность. Скорость перезарядки. И превратили в мясорубку.

А здесь это просто… мытьё посуды.

Она почувствовала почти физическую боль от этого контраста.

Вечером таверна гудела. Крики, смех, звон кружек, чей-то пьяный спор в углу.

Илания сидела за дальним столом, наблюдая. Латия помогала на кухне — Геля быстро признала в ней свою, и они уже перемывали посуду, обмениваясь короткими, понимающими фразами. Алесий устроился у двери, с виду дремал, но рука лежала на рукояти ножа.

Альдор стоял у стойки.

Не сидел. Не пил. Просто стоял, опершись локтем о мокрое дерево, и разговаривал с каким-то кряжистым мужиком в кожаном фартуке. Илания не слышала слов, но видела другое.

Как мужик — старше Альдора, шире в плечах, с битыми костяшками и шрамом через всю скулу — слушал его. Кивал. Не перебивал. Когда Альдор замолчал, мужик хлопнул ладонью по стойке и гаркнул в сторону кухни: «Геля, этому господину — кружку лучшего за мой счёт!»

Илания смотрела, как Альдор принимает кружку, кивает в ответ, как равный — равному. Как его уважают не за герб на плаще, а за дела, которые он здесь сделал. За жизни, которые спас. За контракты, которые выполнил. За тишину, которую принёс на границы, где закон бессилен.

«Это и есть сила», — подумала она.

Не та, что даётся по праву рождения. Не та, что требует от женщин покорности, а от мужчин — жестокости, чтобы доказать своё превосходство.

А та, что зарабатывается потом, кровью и верностью слову. Та, что не нуждается в гербах, потому что написана на лице каждого, кто тебе доверяет.

«И Геля — часть этого мира. Её магия не от аристократов. Она от корней. От необходимости. От того, что проще пошевелить пальцем и призвать таз, чем бежать за ним через всю кухню».

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри, под рёбрами, медленно, упрямо разгорается новое чувство. Не просто уважение напарника. Не просто доверие солдата.

«Вот каким должен быть мужчина. Вот какую силу стоит уважать.

А вот какая магия стоит того, чтобы её возрождать».

Он, словно почувствовав её взгляд, обернулся. Их глаза встретились через гулкую, пьяную, живую таверну.

Он не улыбнулся. Просто смотрел. Спокойно. Твёрдо.

Рядом звякнула кружка. Геля, возникшая из ниоткуда, плюхнулась на лавку напротив Илании, проследила за направлением её взгляда и понимающе хмыкнула.

— Смотри, смотри, — сказала она беззлобно. — На него все бабы в порту заглядываются. Только он — как кремень. Ни одна не расколола.

Она подпёрла щёку ладонью, разглядывая Иланию с весёлым интересом.

— Может, ты расколешь?

Илания перевела на неё холодный, спокойный взгляд.

— Я не раскалываю кремни. Я строю из них фундамент.

Геля моргнула. Потом расхохоталась — звонко, искренне, запрокинув голову.

— О-о, — протянула она, утирая слезу. — Да ты опасная. Альдор, берегись!

Он услышал. Бросил быстрый взгляд через плечо, но ничего не сказал.

Только уголок его губ дрогнул. Почти незаметно. Почти.

Геля отсмеялась, успокоилась. Взяла чью-то забытую кружку, лениво повертела в пальцах. Та послушно описала круг в воздухе и приземлилась точно в центр стола.

— Нравится? — спросила она, глядя на Иланию в упор. — Магия, говорю. Нравится, как я это делаю?

— Нравится, — честно ответила Илания. — Вопрос в том, что ты с этим делаешь.

— А что надо? — Геля пожала плечами. — Посуду мою. Тряпки летают. Пьяных матросов вышвыриваю, если буянят — их кружки сами в затылки прилетают, думают, что сосед стукнул, драк меньше. — Она усмехнулась. — Польза.

«Польза», — повторила про себя Илания. «Она даже не понимает, насколько права».

— А если бы тебя научили не просто двигать кружки, — медленно сказала Илания, формулируя мысль, которая только начала обретать форму.

Геля замерла. Провела пальцем по ободку кружки.

— Я сама училась, — сказала она тише. — Когда муж умер. У меня осталась таверна, счета, клиенты, которым плевать, что ты вдова. Надо было как-то справляться. — Она усмехнулась, но усмешка вышла кривая. — Вот и научилась. Тряпки летают. Кружки — в затылки. Польза.

— Это не просто польза, — сказала Илания. — Это сила. Ты просто не знаешь, как её назвать.

Геля подняла на неё глаза. В зелёных глазах плеснулось что-то — не боль, уже нет. Тихая гордость.

— Знаю. Я называю это «выжила».

Она снова посмотрела на Альдора, на его спокойную, надёжную спину, на уважение в глазах старого воина у стойки. Потом на Гелю — с её грубоватой улыбкой и магией в кончиках пальцев, которую она тратит на мытьё посуды.

«Сколько их таких?» — подумала Илания. — «Сколько людей с даром, который они используют для быта, для выживания, для мелких удобств? Которым никто никогда не показал, что этим можно убивать. Или защищать».

А если показать?

Если собрать их всех — Гелю, Альдора, других, кого я ещё встречу — и научить? Не салонным фокусам. Не слабой, выхолощенной магии для развлечения гостей. А настоящей. Боевой. Той, что помнит камень в руинах.

Если создать место, где этому учат…

Она оборвала мысль. Слишком рано. Слишком грандиозно. Сначала — выжить. Разобраться в собственной силе. Заработать деньги.

Но зерно упало в землю.

Илания взяла кружку с травяным отваром, который Латия сунула ей в руки, и сделала глоток.

Город у моря принял их.

Илания смотрела, как кружка послушно описывает круг в воздухе, и думала:

«Ты даже не знаешь, что ты — солдат. Но я научу».

Глава 45. Танцующее пламя

Таверна затихала.

Огонь в очаге догорал, угли мерцали багровым, и тени перестали метаться по стенам. Пьяные матросы расползлись по углам или ушли в ночь. Латия, уставшая после дня дороги и кухонной помощи, ушла наверх, уведя с собой Алесия, который долго ворчал, что «посплю тут, на лавке, мало ли что».

— Иди, — коротко сказал Альдор. — Я посторожу.

Алесий глянул на него, на выход, на тёмную лестницу. Кивнул.

Геля сидела напротив Илании, поджав под себя ногу, и лениво водила пальцем над остывшей кружкой. Та послушно крутилась волчком, описывая неровные круги.

— Научись так, — сказала она, — и кружки мыть не надо. Сами отмываются.

— Отмываются? — Илания приподняла бровь.

— Ну, не сами, — Геля отхлебнула из той же кружки, поймав её на лету. — Я ж не умею воду греть на расстоянии. Только двигать. Остальное — руками.

Илания смотрела, как пламя свечи дрожит в зелёных глазах напротив. Вспоминала, как этот же взгляд сверкал дерзостью при первой