Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки - Виктория Богачева

Зато Вера сможет жить без оглядки на своего жалкого муженька. Никак не могу понять, как же она вышла за Игната Щербакова. Не иначе по родительскому принуждению, ничем иным нельзя объяснить, что такая умная, смелая, яркая женщина стала женой такого мужчинки. Одни его карточные долги чего стоят. И сговор с Волынским, и то, что он пошёл на смертоубийство... а после не выдержал и избрал для себя самый лёгкий путь, оставил жену в одиночестве и без средств к существованию. Разбираться с тем, что он сотворил.

Поступок труса, подлеца и законченного негодяя.

Но и слава богу, что так сложилось. Теперь Вера расцвела. Замысел с выпуском журнала казался мне безумством с самого начала, но вот уже она заключила договор товарищества и вовсю занимается типографским оборудованием. Спасибо Давыдову, регулярно сообщает мне последние новости. Не иначе как хочет позлить.

— Иван, — сестра окликнула меня, когда мы поднялись, наконец, из-за стола.

Дамы должны были направиться в гостиную: беседовать, пить кофе, играть в карты. А мужчинам надлежало проследовать в курительную комнату с бокалами чего-нибудь. За спиной Анны топтался её супруг Мишель. Заговорить со мной первым он, кажется, опасался.

— Не мог бы ты выслушать... — начала она, но я резко оборвал.

— Позже, — и заспешил по коридору, пока сестра не вцепилась в меня, словно клещ.

Вместо курительной комнаты я отправился на веранду на первом этаже. Хотелось подышать свежим воздухом и не видеть никого. Светские мероприятия утомляли невероятно. Недовольный взгляд маменьки стоял поперёк горла. Голос Лилианы вонзался в оголённые нервы острыми иголками.

Оказавшись снаружи, я рванул галстук, ничуть не заботясь о том, как буду повязывать его обратно.

Как-нибудь.

Подойдя к перилам, я вцепился в них ладонями и навалился всем телом, чувствуя, как почти до боли напряглись плечи, как заломило руки. От галстука я избавился, но ощущение петли на горле никуда не исчезло. Напротив, она всё уменьшалась и уменьшалась, сдавливая меня.

Вера была не права. Я не хороший человек, и не заслуживаю ни её жалости, ни её слёз.

Подумать только, она едва не заплакала из-за меня.

Я помню очень чётко, как врос тогда в землю, возле её старого дома, увидев в её глазах слезы. По позвоночнику словно разряд молнии пробежал, настолько они меня ошеломили.

А я совсем не привык чувствовать себя ошеломлённым. Эта женщина не плакала в момент полного отчаяния, когда я впервые увидел её в кабинете Морозова. Не заплакала, когда поначалу я отказался ей помогать, подозревая во всех грехах — и вспоминать стыдно.

А здесь — с трудом сдержалась, слёзы уже дрожали на ресницах, когда она пришла в себя и сердито их смахнула.

И с чего бы ей плакать?..

Как она сказала? Я заслуживаю счастья и не виноват, что с Павлом случилась беда?

Не заслуживаю. И виноват. Не отвадил от него эту змею, позволил Лилиане вовлечь брата в это безумие. И не помог, когда он попросил.

— Ой! — испуганный писк заставил меня перестать терзать перила и повернуться.

В дверях, не решаясь пройти дальше, застыл мальчик, мой племянник и старший сын Анны, названный Кириллом в честь нашего отца.

— Прошу прощения, не хотел помешать, — сказал он тихо и опустил голову.

Дети должны быть видны, но не слышны. Так воспитывали нас, так сестра воспитывала его.

— Проходи, — вырвалось у меня помимо воли.

Признаться, делить веранду с мальчишкой не хотелось. Я предпочёл бы упиваться своим одиночеством.

— Благодарю, — по-прежнему негромко прошелестел он и осторожно прикрыл за собой дверь.

Он смешно вертел тощей шеей, осматриваясь, и напоминал цыплёнка. Торжественная одежда сидела на нём неряшливо, словно впопыхах была перешита с чужого плеча. Признаться, дети сестры не сильно меня интересовали, и в последний раз мальчишку я видел... два года назад? Три?

Он тоже смотрел на меня, как на незнакомца, и не решался заговорить.

— Ты разве не должен быть с гувернёром?

Безобидный вопрос заставил его густо покраснеть. А я вспомнил, что по безразличию выкинул из памяти: средств на гувернёра для старшего сына у сестры и её беспутного муженька не было.

— Я вполне неплохо справляюсь один, — и он выпятил вперёд тощую грудь, лелея раненую гордость.

— Вот оно что, — кивнул я.

К счастью для него, Кирилл почти не был похож на своего отца, зато до боли напоминал моего. Наша порода, как говаривала матушка. Урусовская.

— А вы тот самый дядюшка, который стал присяжным поверенным? — племянник с робостью посмотрел на меня и сделал маленький шажок ближе ко мне.

— Тот самый? — я вскинул брови, и он замялся.

— Матушка много о вас говорит, — сказал немного погодя. — Что вы... эээ... спаситель и благодетель, а папенька... кхм... и мизинца вашего не стоит.

Кирилл смотрел на меня с интересом, я на него — с изумлением. Вот уж не думал, что дома Анна так проходится по муженьку.

— Что ещё говорит твоя матушка? — спросил я механически.

В его ответе я не был особо заинтересован, но мальчишка смог меня удивить.

— Что вы очень несчастны, — сочувственно вздохнул племянник.

Это Анна так говорит?.. Я недоверчиво покачал головой. А я думал, что сестрица только и способна просить об одолжениях да умолять матушку о дополнительных средствах.

Оказалось — нет.

— И почему же я несчастен? — теперь я посмотрел на мальчишку с интересом.

Кирилл бросил на меня косой взгляд и прикусил губу.

— Не знаю, но она говорит, что вы себя непременно погубите.

Я хмыкнул.

— Тебе говорит?

— Нет, — у племянника хватило совести смутиться и густо покраснеть. — Папеньке. Когда они ругаются, а ругаются они каждый день.

Он принялся возить носком туфли по каменным плитам. Я присмотрелся к нему повнимательнее, потому что меня в его возрасте за такое могли и высечь.

— Я тоже хочу стать поверенным, как вы, — ободрённый моим интересом, мальчишка разоткровенничался. — Мама говорит, это благородное занятие.

С трудом я удержал кривую усмешку.

— Прежде хорошо подумай, — посоветовал я. — Быть благородным — не всегда хорошо.

— Правда? — Кирилл захлопал глазами.

— Правда.

Задумавшись, он смешно почесал нос.

Хорош из меня советчик для ребёнка, конечно.

— А вы поэтому несчастный? Потому что благородный? — склонив на бок голову, племянник разглядывал меня с неиссякаемым