Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки - Виктория Богачева

Какие, однако, вольные нравы царят в семье моей сестры. И как мало я знаю об Анне и том, как они живут.

— Нет, не поэтому, — я покачал головой.

— Мама говорит, — снова завёл Кирилл, — что я не должен становиться поверенным. Что вам это счастья не принесло. А это правда? — пытливо спросил он.

— Я не знаю.

И вдруг я понял, что ответил совершенно искренне. Я любил то, что делаю. Я горел своей работой. Я тратил на неё добрую часть дня, но...

Испытывал ли я счастье?

Удовлетворение — да. Гордость — определённо.

Но счастье?

Я попытался вспомнить, когда в последний раз чувствовал что-то, похожее на счастье. И — вопреки ожиданиям — смог. А вспомнив, посмотрел на племянника и подмигнул ему, к неприкрытому восторгу мальчишки.

Кажется, я кое-что понял.

Глава 50

Вера

Как отыскать в Москве Кузнецова Бориса Никифоровича, я понятия не имела. Поговорила с Николаем Субботиным, и он рассеянно захлопал ресницами и развёл руками. Единого архива не существовало, систематизации записей не было. Вот и все поиски.

Я даже думала обратиться к своим хитровским знакомым. Правда, давненько я не слышала ничего ни о Барине, ни об Артисте. А как сменила доходный дом и переехала в новую квартиру, так и вовсе не представляла, смогу ли с ними связаться сама. Но вероятность добиться от них помощи была выше всего, ведь если судить по рассказу Дмитрия Фёдоровича, внебрачный сынок Марфы Матвеевны человеком был плохим. Возможно, хитровские разбойники о нём что-то и слышали.

А ещё он, кажется, убил Веру.

И я должна быть очень, очень осторожной.

Но оказалось, что нанять охрану одинокой незамужней женщине — дело такое же непростое.

— Кого подыскать вам, Вера Дмитриевна?

Вот и Александра — моя личная помощница — смотрела на меня с удивлением.

Высокая, тонкая, с русыми гладко зачёсанными волосами, собранными в скромный узел, она напоминала скорее гимназистку, чем взрослую девушку. Глаза её были серые, внимательные, и в них светилось упорство. Это меня и привлекло во время нашей первой встречи.

Александра происходила из семьи мелкого чиновника; отца её, как я узнала, не стало в прошлом году, и все заботы о матери и двух младших братьях легли на её плечи. Она окончила женскую гимназию, умела писать скорописью, быстро считать и обладала редкой дисциплиной, что рождается не из благополучия, а из необходимости держаться, чтобы не дать семье пропасть.

Кроме того, она не боялась работы, и ей очень нужны были деньги, так что Александру не смущали необычные поручения и задачи. Да и ее история меня очень тронула. Я вспомнила первые недели в этом мире, свои бесконечные прогулки пешком, бедный гардероб Веры, жалкие гроши в кармане...

В общем, я предложила ей должность своей личной помощницы и по прошествии уже нескольких недель была довольна, как она справлялась с обязанностями.

— Кого-нибудь, кто сможет меня всюду сопровождать. И отвадит неприятного человека, если тот вздумает ко мне подойти, — обтекаемо ответила я на вопрос Александры, не желая посвящать девушку в свои проблемы.

Она нахмурилась.

— Женщине… нанять охранника? Это будет странно выглядеть, Вера Дмитриевна. Люди станут судачить.

— Пусть судачат, — отрезала я.

Александра чуть помедлила, размышляя, а потом предложила.

— Можно поступить иначе. Не просто охранника, а… кучера или приказчика. Человека, который будто бы при деле, но на самом деле рядом с вами. Тогда никто и слова не скажет.

Вот за это девушка мне особенно полюбилась. Не было в ней упадничества, присущего многим. Что если что-то необычно или непринято в обществе, то и делать это никак нельзя.

— Александра, у вас светлая голова, — улыбнулась я.

Она довольно покраснела и записала что-то в свой блокнот, с которым не расставалась. Ещё одно прекрасное качество: ничего не забывалось и не терялось.

— Тогда займусь этим. Лучше, конечно, кучер, но выйдет дороже, придётся держать под него экипаж, — принялась размышлять вслух Александра. — Вера Дмитриевна, простите мне этот вопрос, но... вам кто-то угрожает?

— Возможно, — я легко пожала плечами. — Конкуренты. Все же слухи о новой типографии ползут по городу.

— Непременно нужно сообщить городовому! И написать прошение на имя полицмейстера... — тут же загорелась Александра.

Я с трудом сдержала циничную ухмылку. Ох уж этот идеализм юности... судьба обошлась с ней несладко, а девушка продолжала верить, что городовой ей поможет. Я вспомнила мужичонку, который прибежал, когда Степан пытался меня не то задушить, не то похитить, и лишь вмешательство князя Урусова ему не позволило воплотить замысел в жизнь.

Как сказал тогда городовой?

«Милые бранятся — только тешатся. Вы уже три раза за него заявленьица писали, только бумагу зря марали».

— Нет, городовому мы сообщать не будем, — строгим тоном произнесла я. — Толку от этого будет как от козла... гхм... только напрасно потратим нервы и время. Просто подыщите мне извозчика, Александра. Средства есть, сумею оплатить его работу и содержание экипажа.

Девушка смерила меня задумчивым взглядом.

— Хорошо, Вера Дмитриевна.

— Чудесно. Что у нас дальше?

Она нырнула в свой блокнот, пошелестела страницами и сказала.

— Отладка нового оборудования в типографии начнётся завтра, сегодня вечером у вас ужин с господином Давыдовым и мадмуазелями-балеринами. В четверг встреча с господином Субботиным. Необходимо подготовить прошение губернатору об открытии вашего журнала*.

С Александрой мы ранним утром сидели в просторной, светлой гостиной с высоким потолком и узорной лепниной. Большое окно выходило на улицу, и сквозь него доносился стук копыт по мостовой и протяжный окрик извозчика. Рядом с ним стояли широкое кожаное кресло, небольшой столик с газетами и книгами, а на стене висела лампа с абажуром, которую я упорно зажигала по вечерам, отказываясь мириться с тусклым светом керосиновых рожков.

В моей новой квартире было пять комнат: гостиная, столовая, две спальни и кабинет. Кухня и ванная находились в глубине, за коридором. Я всё ещё не могла привыкнуть, пусть даже переезд состоялся несколько недель назад. Слишком роскошно после прежних времён бедности: отдельная ванная, где можно было набирать горячую воду в чугунную купель; настоящая канализация, избавлявшая от ведёр и ночных горшков; электрический звонок, соединявший мою комнату с кухней.

Стоимость была немаленькой, Глафира по-прежнему нет, да и начинала причитать. Но она и представить не могла, какое удовольствие я получала от благ цивилизации: водопровод, канализация, электричество. Как я