Руж - Грир Риверс

рука в кармане, в то время как другая небрежно прижимает портфель к боку, и, в отличие от обычного, ни один каштановый волос не выбивается из прически. Внешне я играю свою роль.

Но внутри мое сердце бешено колотится, мысли мечутся, а пальцы сжимают фишку в кармане все крепче и крепче, чем ближе я подхожу к дверям. Вхождение в тюрьму, место, где я убивал, чтобы не попасть туда, само по себе похоже на смертный приговор, и моя походка замедляется с каждым неторопливым шагом.

Год назад я был пленником своих пороков и до сих пор каждый день борюсь за то, чтобы остаться свободным. Запертый в этой адской дыре — тесных комнатах, без возможности вдохнуть свежий воздух или побыть на свободе — это был мой худший кошмар. Это то, что чувствует Лейси в своей позолоченной клетке?

Я должен вытащить ее оттуда к чертовой матери.

Я стараюсь не думать о том, каким обнаженным чувствую себя без оружия, когда вытряхиваю содержимое карманов в лоток, прохожу через металлоискатели и регистрируюсь. Закончив, я хватаю свою фишку и прижимаю ее к ладони с такой силой, что уверен: номер отпечатался у меня на коже.

Тюремный охранник проводит меня в отдельную комнату, как я и просил, когда договаривался о встрече. Это маленькое помещение без окон со стенами из крашеных шлакоблоков, от которых у меня мурашки бегут по коже от клаустрофобии. Единственная мебель, о которой можно говорить, — металлический стол со стулом по бокам.

Когда я выдвигаю стул, стоящий лицом к двери, ножки скребут по бетону с ужасно резким звуком, который действует мне на нервы. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на это чувство, я плюхаюсь на стул, кладу портфель рядом с собой и закидываю ноги на стол, прежде чем притвориться, что играю в игру на своем мобильном телефоне.

Скрежет металла о металл привлекает мое внимание к двери. Я откидываюсь назад и балансирую на двух ножках своего стула, прежде чем сцепить пальцы за головой, чтобы продолжить свою беззаботную шараду. Но как только я вижу своего «клиента», все притворства улетучиваются.

— Чарли? — мой грубый голос почти заглушается грохотом, который издает мой стул, падая на землю, и мои глаза расширяются при виде мужчины, стоящего в дверях.

Наш Хранитель Чарли О'Ши — тень короля Гвардии, которым он когда-то был, одет в грязно-серый больничный халат и мешковатые оранжевые брюки. Цепь обвивается вокруг его талии, соединяясь с наручниками на ногах и забинтованными руками, из-за чего ему трудно передвигаться внутри. Но меня так шокировал не новый наряд.

Один острый темно-синий глаз Чарли прищуривается, глядя на меня, в то время как другой припух и закрыт. Его каштановые вьющиеся волосы и густая борода были выбриты наголо, а сильная челюсть слегка искривлена, как будто ее сломали. Гордость усиливает его проницательный хмурый взгляд, даже когда он хромает и его скованные руки дрожат.

— У вас и вашего адвоката есть тридцать минут, — кричит охранник и захлопывает за собой дверь, заставляя Чарли вздрогнуть на месте.

Я опускаю руку в карман и протираю свою фишку, как только закрывается дверь, пытаясь напомнить себе, зачем я здесь, и не растеряться. Но при суровом напоминании о том, кем я мог бы стать однажды, черт возьми, отрезвляет самым ужасным образом.

Чарли осторожно садится на жесткое металлическое сиденье напротив меня, и я пытаюсь сохранять невозмутимость с улыбкой, которая, я уверена, не более чем гримаса.

— Иисус, Мария и Иосиф, ты ужасно выглядишь, Чарли. Неудивительно, что они сказали, что я не смогу увидеть тебя две недели.

— Я был в лазарете. Меня втянули в разгар пары драк. — Его голос более хриплый, чем я помню, но он одаривает меня своим фирменным взглядом. Тот, который я сейчас вижу на его собственной дочери. Эта мысль заставляет меня ухмыльнуться, и мое тело расслабляется от близости.

— Я могу показать тебе апперкот или два, если нужно.

Он прочищает горло, но хриплый тембр не меняется.

— Вы новый сотрудник?

— Что? — спрашиваю я, нахмурив брови.

— Поскольку вы мой юрист… Я познакомился со всеми сотрудниками фирмы. Вы, должно быть, новенький, я так понимаю?

Его тщательная подача, наконец, бросается в глаза.

— А, комната не прослушивается. Нет необходимости продолжать в том же духе.

Я поворачиваю свой мобильный, чтобы показать зеленый индикатор «ОЧИСТИТЬ» в приложении безопасности, с которым я возился до того, как он вошел.

Он с облегчением сгибается.

— В таких местах, как это, никогда не знаешь наверняка.

— Кстати о... — Я указываю на его фингал. — Что за ерунда? Я думал, здесь с тобой обращаются как с белым воротничком. Измененное разрешение на работу, шикарное питание, контрабандные устройства… то дерьмо, которое достается всем могущественным ублюдкам.

Он фыркает.

— Больше нет. Недавно все пошло наперекосяк. Должно быть, стало действительно плохо, если дикий туз пришел навестить меня. Что здесь делает наследник Маккеннонов, а? Кто-нибудь, наконец, подарил тебе короля пик?

— Никто еще не прислал мне твою открытку, чтобы избавить тебя от страданий.

— Так кто же тебя послал?

— Ну, в каком-то смысле так сделала наша бубновая королева.

Его болезненно-бледное лицо краснеет.

— О чем ты говоришь? Что ты сделал с моей дочерью?

— Расслабься, Хранитель. В какой бы опасности она ни оказалась, это не моя вина, я могу тебе это обещать.

— Кайан, где, блядь, Лейси?

Мои пальцы постукивают по металлическому столу, отдаваясь низким, зловещим эхом, пока я размышляю, как я хочу это разыграть.

— Монро Барон запер Лейси в одном из своих апартаментов.

— Она... — Его лицо переваривает информацию. — Значит, она со своим женихом? Подумаешь. Я так и думал, что она там. С ней все в порядке. Я говорил с ней.

— О, ты говорил с ней, не так ли? — я приподнимаю бровь. — У меня есть достоверные сведения, что в последний раз вы разговаривали в присутствии самого Монро. Не совсем разговор отца и дочери по душам, не так ли? Последние две недели она была заперта за то, что просто танцевала на сцене во время своего девичника в «Руж».

— Она, эм... — Он ерзает на стуле. — Мы с ее матерью не думали, что у нее может быть столько неприятностей в нашем собственном заведении, но, насколько я понимаю, она смутила Монро.

Я чуть не расхохотался.

— Как ни странно, никто из вас не знает и половины неприятностей, в которые она попала. Но теперь она несчастна.

Он хмурится.

— Она в безопасности в пентхаусе. Чего еще может желать женщина Гвардии?

Я в отчаянии дергаю себя за