Одна на двоих. Золотая клетка - Бетти Алая

Хриплые вздохи, мат, рычание. Все смешивается с нарастающим треском пожара.

— Сука… я… тебя… порву… нахуй… — хрипит Женя, пытаясь вдавить Клима в уже пылающий ковер.

— Попробуй, ублюдок! Я тебя двадцать лет как похоронил и сейчас в гроб вколочу! — рычит в ответ Уолс, с яростью переворачивая его, и с силой бьет головой Жени об пол.

Пламя уже перекинулось на шторы, дорогую обивку стен. Оно пожирает картины. Жар становится невыносимым, как в раскаленной печи. Я ползу к двери.

— КЛИМ! — кричу из последних сил, но мой голос тонет в оглушительном грохоте рушащихся конструкций и реве огня.

Внезапно чьи-то сильные руки подхватывают меня сзади. Я в ужасе, думая, что это один из людей Жени, пытаюсь вырваться, закричать, ударить.

— Яна! Тихо! Это я, Багир! — узнаю низкий хриплый голос. Его лицо сурово и непроницаемо.

Он поднимает меня на руки, как ребенка, прижимает к своей груди и, пригнувшись, бежит через горящий задымленный коридор. Мелькают картины настоящего ада: телохранители Жени лежат в неестественных позах, в лужах собственной крови. И Витя…

Багир и его люди прошлись здесь смертельным катком.

Мы вылетаем на холодную, свежую ночную улицу. Чистый прохладный воздух обжигает легкие. Я жадно, судорожно глотаю его, давясь кашлем, слезы ручьем текут по моему лицу.

— Клим! Там Клим! Он там! — хриплю я, пытаясь вырваться из железной хватки Багира и броситься обратно в горящий дом. Окна на верхних этажах выбиты, оттуда валят клубы черного едкого дыма.

— Нельзя, Яна! Всё рухнет! Конструкции не выдержат! — Багир держит меня крепко, его голос не терпит возражений, но в его глазах я читаю ту же боль и бессилие.

И в этот самый момент раздается оглушительный, разрывающий уши и пространство взрыв.

Верхние этажи многоэтажки озаряются изнутри ослепительным заревом, стекла и обломки летят во все стороны с ужасающей силой. Мощная ударная волна отбрасывает на землю. Багир накрывает меня своим телом, защищая от летящих осколков.

Последнее, что вижу перед тем, как сознание уплывает в безжалостную черноту — это гигантское, всепоглощающее море огня, пожирающее всё на своем пути. Пожирающее его. Моего волка. Моего Клима.

— Нет… — шепчет мое разбитое, разорванное на части сердце. — Клим!

И мир гаснет.

Глава 70

Мурад

Просыпаюсь от давящей, звенящей тишины. Оттого, что нет её ровного дыхания рядом. От холода простыни с ее стороны.

Янка?

Поворачиваю голову, и в висках тут же заходится тупая раскаленная боль. Комната пуста.

Стул у кровати, где она сидела, прислонившись, пока я засыпал, пуст. Внутри всё сжимается в один сплошной ледяной узел тревоги. Чёрт, где она? В уборной?

Пытаюсь приподняться, опереться на локоть, но тело предательски отказывается слушаться. Мышцы живота горят огнём, рёбра ноют, напоминая о каждом неосторожном движении.

Блядь, слаб, как щенок! Интуиция, та самая, что не раз спасала мне жизнь, кричит на разрыв: что-то не так!

Дверь открывается, в палату заходит мой лечащий врач Анатолий Сергеевич. Дежурная утренняя проверка.

— Доктор, — хриплю, и голос звучит чужим, полным напряжения. — Где Яна? Вы её не видели?

Он поднимает на меня удивлённый взгляд, поправляет очки.

— Мурад Демидович, с утра я вашу спутницу не видел. Возможно, вышла позвонить или в столовую…

— Она бы не ушла, не предупредив! — рычу, и от этого рыка боль в груди вспыхивает с новой силой. Я почти чувствую её страх и панику. Яна обязательно бы сказала мне. — Найдите её! Сейчас же! Обыщите этаж!

— Успокойтесь, вы же себя добьёте… — начинает он, но я его перебиваю.

— Найди её, блядь! Немедленно!

Врач, видя моё состояние, кивает и торопливо выходит. Хватаю со стола телефон. Набираю номер Янки. Долгие гудки. Ещё раз. Снова гудки. В груди поселяется леденящий ужас.

Её нет. Её просто нет.

Звонит мой телефон. Багир.

— Босс, — его голос собран, но в нём слышна сталь. — Включи новости. Любой канал. Быстро.

Не выпуская трубку, хватаю пульт от телевизора на тумбе. Экран оживает. Ведущий с каменным лицом. За его спиной знакомое здание. Пентхаус Уолса.

…шокирующие подробности. В элитном жилом комплексе в центре города произошло массовое убийство. Обнаружены тела пятерых мужчин со следами насильственной смерти. По предварительной информации, это члены банды известного криминального авторитета Клима Волкова, также известного как Уолс. Сам Волков задержан правоохранительными органами ранее сегодня. Предполагается, что это кровавые разборки за сферы влияния…

Внутри всё обрывается. Ледяная волна окатывает с головой. Резня. Прямо в квартире Клима. Убили тех, кого он считал семьёй. И арест Уолса. Пропажа Янки…

Это не случайность. Это чёткий, выверенный удар.

— Багир, слушай сюда, — мой голос низкий, злой, я выдавливаю слова сквозь стиснутые зубы. — Оставляешь с Мадиной самого надёжного человека. Самого, понял? Но в её комнату не заходить, не беспокоить. А все остальные… все, блядь, остальные… ищут Яну и Уолса. Их похитили. Это подстава.

— Понял, босс.

— Используй всё: связи, любые методы. Законные или нет, мне плевать. Деньги, угрозы, всё, что угодно. Найди их. Быстро. И… — делаю мучительную паузу, и эти слова обжигают мне душу, — в случае чего… жизнь Яны в приоритете. Понял меня?

Проходит день. День, растянутый в бесконечную пытку. Каждая минута тонкой иглой вонзается в мозг. Я не могу есть, не могу спать. Лежу и смотрю в потолок, представляя, где она, что с ней делают. Что с ним. Чёртов Уолс, где ты?

Вечер. За окном темнеет. И вдруг в окне вижу огни. Синие, красные. «Скорая». Не одна. Суета на этаже, бегущие куда-то медсёстры. Сердце замирает, а потом начинает колотиться с такой силой, что темнеет в глазах. Нет. Только не это!

Дверь с грохотом распахивается, и в палату вваливается Багир. Его одежда в пыли, лицо осунувшееся, в глазах усталость и боль.

— Босс… нашли.

Я замираю, не дыша.

— Яну. Её вытащили из горящей квартиры. Кто-то устроил поджег. Девушка в реанимации. Дымом надышалась, ожоги…

Сам не понимаю, как оказываюсь на ногах. Острая, разрывающая боль отступает перед всепоглощающим ужасом. Я бегу, вернее, ковыляю, падая, но Багир ловит меня, удерживает своей железной хваткой.

— Босс, нет! Ты сам еле живой!

— Отпусти! Она там одна! — рычу, пытаясь вырваться, но мои силы ничто против его.

— Её сейчас стабилизируют! Ты ей не поможешь, а себя добьёшь!

Но мы уже у дверей реанимации. Меня не пускают. Багир стоит рядом, и лишь сейчас я понимаю его настоящую ценность. Не просто правая рука, а друг, брат. Тот, кто всегда рядом.

— Клим? — спрашиваю я, уже зная ответ.

Багир молча