Одна на двоих. Золотая клетка - Бетти Алая

— Я очнулся в больнице, весь в бинтах. Лицо… ты его не увидишь, братец. Оно осталось в том огне. Вместе с мамой. Меня выходили и отправили в детдом. Я был слабым, испуганным мальчиком, которого слишком сильно любили. Надо мной жестоко издевались каждый день. Не буду рассказывать подробности. Но с каждым ударом… с каждым плевком моя ненависть к тебе росла. Ты был жив. Ты был там, в своём особняке, пока я гнил в аду! Ты нас предал! Меня и маму.

— Я не знал! — кричит Клим, и его голос полон отчаяния. — Блядь, Женька, я думал, вы мертвы! Все эти годы думал, что он вас убил! Я отомстил за вас! Я его убил, сука… медленно и мучительно!

— Этого мало! — Женя внезапно взрывается, его спокойствие исчезает. — Слишком мало! Ты должен был страдать! Как я! Я вышел из детдома с одной мыслью — найти тебя и уничтожить. Нашёл твой особняк. Увидел тебя. Ты был таким… сильным. Неприступным. И я понял, что не готов. Пришлось строить себя заново. По кирпичику. Эта маска, — он проводит по пластику, скрывающему изуродованное лицо, — мой новый облик. Я качался, учился убивать, находил таких же, как я, обиженных судьбой. Мы создали свою сеть. И всё это время я следил за тобой. Ждал. Я знал, что однажды ты дашь слабину. Обретёшь то, что станет важно. И я отниму это у тебя…

Его взгляд медленно, с наслаждением скользит по Яне. Холодный ужас парализует Уолса. Он понимает…

— И вот я нашёл тот самый рычаг, который тебя уничтожит, — Женя подходит к Яне, наклоняется, и его пальцы, холодные, как лёд, касаются её щеки. Она отшатывается, но он хватает девушку за подбородок, заставляя смотреть на Клима. — Я не просто убью её, братец. Я сломаю её на твоих глазах. Она сгорит, как горела наша мать. Ты будешь смотреть и молить о смерти. Но не получишь ее. Ты сядешь в тюрьму пожизненно и каждый день за решеткой будешь вспоминать… один, никому не нужный.

— Только тронь её, и я тебя убью, — рычит Клим, и в его глазах вспыхивает знакомый яростный огонь. Он борется с наручниками, кровь проступает на жилистых запястьях.

— О, я на это и рассчитываю, — усмехается Женя. Он отпускает Яну и отходит к столу, на котором стоит канистра. Берёт ее и открывает крышку. — Потрясающе! Долгие годы я ждал этого момента!

Мужчина поворачивается к Яне. Голубые глаза девушки широко распахнуты, но в них нет слез. Только ярость. Такая же дикая, как у Клима.

— Не бойся, милая, — шепчет Женя, занося над ней канистру с бензином. Мерзкий запах горючего бьет в нос. — Это будет больно. Но недолго.

Глава 69

Яна

Ледяной ужас. Он не просто парализует, а выжигает всё внутри, оставляя после себя лишь черную зияющую пустоту.

По спине бегут мурашки, а в животе сжимается холодный тугой комок.

Мерзкий сладковато-едкий запах бензина заполняет ноздри, пока я пытаюсь сделать хоть один вдох.

— Нет, нет, нет… — отдается в висках, сливаясь с бешеным ритмом сердца. Я пытаюсь отползти, но тело ватное, непослушное.

Вся моя сила и ярость, что помогли мне укусить Витьку, куда-то ушли, оставив лишь хрупкость и беспомощность.

— Пожалуйста… — с губ срывается хриплый разбитый шепот, полный детской мольбы. Я смотрю на Женю, в его пустые глаза за маской. — Женя, выслушай! Он не виноват! Руслан сломал его… так же, как и тебя! Твой брат годами жил в аду, думал, что вы мертвы! Он… он отомстил за вас! Клим убил своего отца ради вас!

Я вкладываю в эти слова всю свою душу. Всю боль и любовь к Климу. Пытаюсь достучаться до того мальчика, который когда-то плакал у окна. Но вижу лишь ледяную, отполированную до блеска ненависть.

В его взгляде нет ни искорки сомнения, ни тени человечности. Только холодная расчетливая решимость.

— Трогательная защита, моя дорогая, — бархатный голос звучит ядовито, насмешливо. Женя наслаждается моим унижением и страхом. — Но твои слова — просто звук. История уже написана, кровь и пепел — её чернила. Осталось лишь поставить жирную, окончательную точку.

Он с размаху бросает пустую канистру. Жестяной цилиндр с оглушительным грохотом катится по полу. И затем Женя извлекает из кармана зажигалку. Элегантный хромированный предмет.

Щелчок.

Маленькое, дрожащее, такое хрупкое пламя.

Зажмуриваюсь, инстинктивно обнимая себя руками, готовясь к волне жгучей, невыносимой боли

Но внезапно Женя разворачивается и медленными широкими шагами подходит к Климу, все еще привязанному к стулу. К моему Климу. Моему дикому не сломленному волку, который сейчас выглядит таким… беспомощным.

— Посмотрю отсюда, братишка, — шепчет Женя, и в его голосе слышится почти ласка. — Из первых рядов, так сказать. Как надежда покинет тебя…

Но это становится его роковой ошибкой.

Я вижу, как взгляд Уолса, до этого полный животного ужаса и отчаяния, меняется. В один миг. Становится острым, как бритва. Сосредоточенным, абсолютно холодным. Он не двигается, не дергает наручники, но все его тело — словно сжатая до предела пружина. Женя, ослепленный своей ненавистью, не видит этого. Он заносит руку с зажигалкой.

И тут Клим взрывается.

Раздается оглушительный хруст ломающегося дерева.

Это не просто рывок. Это высвобождение дикой сдерживаемой силы. Наручники, которые все это время впивались в его запястья, оставляя кровавые борозды, были лишь частью его иллюзии. Мой волк ждал. Выжидал единственный подходящий момент, когда его мучитель подойдет достаточно близко.

Клим срывается с места с криком первобытной ярости и вцепляется в брата. Зажигалка вылетает из руки Жени и, описав в воздухе блестящую дугу, падает на пол, прямо в лужу бензина, в паре метров от меня.

И мир вспыхивает. Ослепительное бело-голубое пламя с ревом взмывает к потолку.

Я вскрикиваю, откатываясь в сторону, но край моей футболки уже пылает. Боже, как больно! Адское жжение проедает ткань и впивается в кожу. Бью по огню руками, мне удается погасить его.

— БЕГИ, ПРИНЦЕССА! БЛЯДЬ, УБЕГАЙ! — ревет Клим, сцепившись с Женей в смертельной схватке.

Я пытаюсь встать, но ноги подкашиваются, тело не слушается. А черный, едкий, удушливый дым уже заполнил комнату.

Он врывается в легкие, выворачивает их наизнанку. Задыхаюсь, кашляю так, что, кажется, вот-вот выкашляю собственные внутренности. Глаза слезятся, становится тяжело дышать.

Сквозь пелену дыма и танцующие языки пламени я вижу их. Два брата, связанные кровью и ненавистью. Женя оказывается чертовски сильным и ловким.

Он бьет Клима кулаком в челюсть, тот сплевывает кровь, но тут же отвечает серией жестоких точных ударов в корпус.