Одна на двоих. Золотая клетка - Бетти Алая

Выхожу в коридор. Он пуст и безмолвен. Свет белых безжизненных ламп бьёт в глаза. Иду к уборной на этаже, опираясь на стену. Быстро умываюсь холодной водой.

Открываю дверь, только делаю шаг в коридор, как врезаюсь в чью-то твердую грудь.

Я вздрагиваю и отшатываюсь, но не успеваю даже вскрикнуть. Чья-то ладонь с силой зажимает мой рот, не давая дышать. В нос бьет запах пота и мужского одеколона.

Паника, острая и слепая, ударяет в голову. Я начинаю бороться, бьюсь.

— Держи её, сука! — слышится хриплый шепот.

Резкая, жгучая боль в шее. Укол. В глазах темнеет, тело мгновенно становится ватным, непослушным. Пытаюсь крикнуть, позвать Мурада, но мир уплывает в черную, беззвучную пустоту…

* * *

Прихожу в себя от болезненной встряски. Меня волокут по какому-то холодному, жесткому полу. Голова раскалывается, место укола в шее сильно горит. Ударяюсь локтем, вскрикиваю.

Нет. НЕТ!

Инстинкт самосохранения выжигает остатки дурмана. Я бьюсь, пытаюсь вырваться. Ногтями впиваюсь в руку, что тащит меня за волосы. Ублюдок!

— Ах ты, шлюха! — знакомый голос. Грубый, с хрипотцой.

Я поднимаю голову, сквозь пелену слез и боли вижу лицо. Шрамы, холодные, злые глаза. Витя. Тот самый «вояка», которого Клим чуть не прибил за его слова.

Он предатель?!

Ярость придает сил. Я с силой выгибаюсь и впиваюсь зубами в его запястье. Чувствую вкус крови, слышу сдавленный хриплый вопль. От неожиданности Витек разжимает пальцы, и я падаю на пол.

— Тварь! — рычит и бьет меня. Сначала кулаком по лицу. В глазах сверкают искры. Потом ногой в бок. Боль, острая и тупая, разливается по всему телу. Я пытаюсь свернуться калачиком, но он пинает снова и снова. Не могу дышать. В глазах темнеет.

Я почти теряю сознание…

Меня снова хватают. Уже двое. Тащат, почти несут. Жесткий каменный пол под ногами сменяется мягким ковром.

Падаю на колени, едва удерживая равновесие. Всё плывет перед глазами.

И сквозь боль, ярость и страх я вижу его.

Клима.

Он сидит на стуле, связанный, в центре роскошной гостиной. Красивое лицо покрыто синяками, разбита губа, один глаз заплыл. Уолс бледен, как смерть, но держит спину прямо.

И его глаза… Боже, его глаза! В них не просто боль, а животный, первобытный ужас. Я впервые вижу собранного и холодного Клима таким. Он смотрит на меня, и в его взгляде крушение всего мира.

— Молодец, Виктор, — надо мной раздается спокойный, бархатный голос. Я поднимаю голову. У окна, спиной ко мне, стоит высокий мужчина в безупречном костюме. — Можешь идти. Чистая работа.

Витя, потирая окровавленное запястье, бросает на меня странный взгляд и выходит.

— Агрессивная, — голос звучит с насмешливой почтительностью. Он делает шаг из тени. И у меня перехватывает дыхание. Маска скрывает лицо. Но я вижу, что шея сильно обожжена. В глазах, так сильно похожих на моего волка холодная, мертвая пустота. Как у змеи. — Мой брат, должно быть, очень плохо тебя воспитывал. Все позволял.

— Отпусти её, Женя! — рычит Клим, и его голос срывается. В нем мольба. Я никогда не слышала, чтобы Уолс умолял. — Это между нами с тобой! Дай ей уйти!

Так это…

Женя — его брат? Внутри все холодеет. Вот откуда ожоги… значит, он выжил и пришел мстить.

Брат Клима качает головой, и на его лице появляется слабая, леденящая душу улыбка.

— О нет, братишка. Яна Чикина слишком дорога тебе. Слишком много для тебя значит. И её смерть на твоих глазах… — он делает театральную паузу, наслаждаясь моментом, — станет апогеем твоего искупления. Но сначала я расскажу вам одну историю. Долгую и поучительную…

Глава 68

(От лица автора)

Маска скрывает его лицо, но не может скрыть голос, пропитанный болью и ненавистью. Женя, брат Клима, делает шаг вперёд, и его бархатный бас режет тишину, словно острый кинжал.

В ледяных глазах, так похожих на глаза старшего брата, нет ничего, кроме холода.

— Ты помнишь тот день, братик? — начинает он, и его взгляд, пустой и мёртвый, прикован к лицу Уолса. — Когда отец приехал и забрал тебя? Я стоял у окна и плакал. Мама гладила меня по голове и говорила: «Не плачь, Женечка, Клим скоро вернётся». Мы верили. Наивные идиоты.

Клим сидит скованный, его тело напряжено до дрожи. Яна всё ещё стоит на коленях. Девушка замирает, слушая. Её сердце разрывается от предчувствия. И даже боль в теле не может заглушить тревогу.

— Прошёл год. Затем два, — Женя медленно расхаживает по комнате. — Мы отмечали твои дни рождения. Зажигали свечи на кексе, который пекла мама. Она писала тебе письма. Я слышал ее тихие всхлипы. Страдания и тоску, которые она не хотела вешать на меня. «Мой дорогой сынок, мой Климушка…» — он цитирует письмо, и Клим вздрагивает, будто от удара. — Она верила, что ты вернёшься. А я просто скучал по своему старшему брату.

Его голос срывается, но тут же вновь становится твердым и жестким.

— А потом приехал он. Руслан Волков. Спустя ещё два года. На чёрном лимузине. Вошёл в наш дом с ноги, как хозяин. Сказал: «Клим в порядке. Он становится настоящим мужчиной. Трахает телок, ломает кости, наслаждается жизнью. Станет моим наследником».

— Ложь! — хрипит Клим. — Он просто обвел вас вокруг пальца!

— Заткнись! — Женя резко оборачивается к нему, и в серых глазах вспыхивает ярость. — Мама тоже не поверила. Кричала на него. Говорила, что он врет. Что ты не мог нас забыть и ступить на эту дорожку. Отец избил её прямо на моих глазах. Я бросился на него. Маленький, щуплый. Руслан отшвырнул меня, как щенка. А потом сказал: «Клим передаёт привет».

Яна видит, как по лицу Клима катится единственная предательская слеза. Он никогда не плакал. Никогда.

Но эти слова, произнесенные братом, ломают Уолса почище кулаков и резиновых дубинок.

— Его люди облили наш дом бензином, — шепчет Женя, и его голос становится ледяным и безжизненным. — Руслан вышел последним и закрыл дверь. Я до сих помню этот запах. А потом… огонь. Всё вокруг загорелось. Мы с мамой бились в дверь. Все вокруг начало плавиться. Мы задыхались…

Он замолкает, его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

— Мама схватила меня. Тащила куда-то… в глубь дома. В последний момент, прежде чем потерять сознание, я увидел её лицо. Вся в саже и поту, но она… улыбалась. И прошептала: «Найди брата, Женя. Он не виноват. Он не мог этого сделать…»

Брат Клима с силой