Запрещаю влюбляться - Кристина Лин

автомобиль поворачивает, съезжая с магистрали, и едет по пустынной дороге. И мне кажется, что эту дорогу я уже видела раньше, какими-то до боли знакомыми кажутся деревья и вон то озеро, проплывающее за окном.

Сердце гулко стукнуло в груди, замерло на миг, а потом забарабанило с бешеной скоростью, когда наш автомобиль въехал в до боли знакомые ворота, подъехал к дому с колоннами и античными статуями у входа. Такой знакомый фонтан стоит сейчас без воды, прикрытый снегом.

Вова выходит из машины, обходит автомобиль и открывает двери с моей стороны, протягивает мне руку. Я вкладываю похолодевшие пальцы в его ладонь, выбираясь из машины, несмотря на дрожь в коленях. Опираюсь на его локоть, чтобы не упасть, стараясь унять дрожь.

Вместе с мужем мы поднимаемся по лестнице, у входа нас встречает хозяин дома. Дима за руку здоровается с моим мужем, потом переводит взгляд на меня, впиваясь своими черными омутами в мое лицо. Меня обдает жаром, становится трудно дышать, и мне стоит невероятных усилий, чтобы хотя бы не выдать своего волнения.

— Познакомьтесь, — говорит Дима. — Моя невеста, Диана.

— Добрый вечер, — говорит девушка рядом с Димой. А я только сейчас замечаю ее. Как только мы вошли, я привычно утонула в его черных глазах, считывая его ауру. Кажется, что прошло слишком много времени с нашей последней встречи, и теперь весь мир отошел на задний план, исчезая и становясь несущественным. И на миг мне показалось, что в этом доме только мы двое. Как это было раньше.

— Приятно познакомиться. — Слышу голос мужа рядом. Этот голос возвращает меня с небес на землю, я резко вспоминаю, что не одна приехала. Диана улыбается в ответ, любезно приглашая нас пройти в дом.

Вова проводит меня в гостиную. Тут все так знакомо, только сегодня в доме полно людей.

Я подхожу к камину, в нем нет огня. Но в памяти сразу всплывает картина поздних вечеров рядом с этим камином. Вот тут, на том месте, где сейчас стоят мужчины и о чем-то беседуют, когда-то стоял стол. И мы сидели за этим столом. От воспоминаний сдавило грудь, стало трудно дышать. Это просто невыносимо. Ведь, когда я соглашалась выйти замуж за Веденского, даже не предполагала, что мне придется иногда встречать Диму на таких приемах. А совсем скоро я буду встречать не только его, но и его жену.

Та девушка, которая стояла рядом с мужчиной, встречая гостей, она ничем не лучше меня. Просто ей повезло родиться в нужной семье. И так сложились обстоятельства. Она будет с ним. Будет жить в этом доме, спать в его постели. А мне нужно привыкнуть к тому, что он не для меня.

Мой муж, тем временем, подходит к группе людей, встревая в беседу. И совсем скоро они переходят к обсуждению его очередного проекта. А я даже не слышу, о чем они говорят. Мне все равно. С этим домом связано слишком много воспоминаний. И еще никогда мне так сильно не хотелось сбежать, не разбирая дороги.

Пролепетав что-то невнятное, о том, что мне нужно освежиться, я выхожу из гостиной. Кажется, что народу в доме стало еще больше. И мне не найти тихий уголок, чтобы просто выдохнуть в одиночестве.

Оглянувшись по сторонам, я решаю подняться по лестнице ан второй этаж. Тут тише. И я знаю расположение комнат и каждую комнату. Вон там спальня мужчины, а здесь комната, в которой когда-то жила я. Голова кружится от воспоминаний. Кажется, что, если я войду в одну из этих комнат, то уже не смогу выбраться из воспоминаний. И я почти с радостью вспоминаю про неприметную дверь, ведущую на чердак. Наверное, сейчас это единственное пустое место в место. Там точно никто не станет искать меня. Ведь такое никому даже в голову не придет.

Прикрыв двери, я включаю свет. Свет тускло светит сквозь слой пыли на лампе, делая обстановку в комнате еще более древней и загадочной. Я подхожу к огромному зеркалу в массивной позолоченной оправе. Как и в прошлый раз. Это словно дежавю. Только в этот раз все по-другому. Из отражения на меня смотрит не перепуганное лицо, а уверенная в себе дама, сияющая тканью платья и безупречностью макияжа. Колье на моей шее ярко переливается драгоценными камнями, подсвечивая кожу лица. Вот только глаза светятся каким-то безумием.

Я опускаю глаза. Тот же старый сундук стоит рядом с зеркалом. И, опустившись на корточки рядом с ним, поднимаю тяжелую крышку. Платье, которое так впечатлило в прошлый раз, лежит на том же самом месте. Я провожу рукой по вышивке на корсете. И тут же слышу, как скрипнула дверь позади меня.

Это ощущение властности и давящую ауру я не перепутаю ни с чем.

— Это платье никто не сможет носить так, как ты, — звучит из-за спины тихий голос Димы. — Оно принадлежало моей прабабке.

— Дай угадаю, — шепчу, стараясь не выдать волнения, но голос предательски дрогнул. — Она была добропорядочной женщиной, примером для всех?

— Нет, она была своенравна и сводила мужчин с ума. — Я прикрыла глаза, наслаждаясь вибрациями его голоса. — О ее любовных похождениях ходили легенды. Говорят, что она даже была любовницей английского принца.

— Зачем тогда хранишь ее платье? Ты разве не считаешь позором такое родство?

— Это все сплетни, семейные легенды. Я достоверно не знаю, что из этого правда. — Он подходит ко мне, и голос звучит все ближе. Я поднимаюсь, платье шуршит, когда тяжелая юбка распрямляется.

— Хочешь примерить? — спрашивает шепотом мне в ухо, отчего по коже бегут мурашки. Кажется, что история повторяется. Мы снова в этой комнате. И, стоит мне надеть платье, вернемся в прошлое. Туда, где все еще не было так сложно.

Он наклоняется, целует шею, опаляя кожу дыханием. Глаза закрываются, а он проводит влажным языком по пульсирующей венке на шее. Вздрагиваю, шумно выдыхая.

Дима разворачивает меня к себе лицом, впиваясь в губы поцелуем. Жадный поцелуй, украденный. От того еще более желанный. Обвиваю его шею руками, притягивая к себе и прижимаюсь всем телом.

Мгновение остановилось, мир замер. Сейчас, в этой комнате, где осела пыль веков, еще одно мгновение останется похороненным, заброшенным в глубину сознания, чтобы не сводить с ума, когда реальность ударит отрезвляющей правдой. Если только здесь и сейчас, все остальное не имеет значения. Только его жадные губы и горячие руки. Наше дыхание, которое слилось в одно. Жажда, которая за дни разлуки стала только сильнее.

— Ты моя, Даша, — шепчет между поцелуями. — Скажи, что моя.