Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Я смотрю на его черную толстовку с капюшоном, темные джинсы и ботинки.

— Где смокинг? И почему у тебя мокрые волосы?

— Тебе нужно разобраться в этом самой, — бормочет он.

Отмахнувшись от его загадочного ответа, я продолжаю ходить по дому. Еще одна его особенность — это неспособность читать мои мысли. Может быть, это мой мозг пытается отвлечь меня от ужаса моей ситуации… Я не знаю.

Но что я действительно знаю, так это последствия пустой траты времени. Когда мы на цыпочках огибаем угол дома, я замечаю длинную подъездную аллею, ведущую вдаль, к тускло освещенным воротам.

Все мысли о странностях Ксеро улетучиваются при виде выхода.

— Куда идти? — спрашивает он.

— Держимся темной стороны лужайки и не останавливаемся, пока я не выберусь отсюда. Как только мы отсюда выберемся, я уверена, мы сможем держаться поближе к деревьям, пока я не поймаю попутку до города.

Он кивает.

— Пойдем.

Собравшись с духом, я делаю глубокий вдох и бегу к лужайке, стараясь держаться в тени. Ужас сдавливает мне горло, заглушая всхлипы, которые так и рвутся наружу. С Ксеро рядом боль от порезов, которые они нанесли на мою кожу, становится терпимой.

Ветер свистит в ушах, заглушая бешеный стук моего сердца.

От каждого шороха листвы в отдалении сердце подпрыгивает в груди и застревает в горле. Я не осмеливаюсь оглянуться. Все мое внимание приковано к воротам.

Впереди из-за деревьев появляются две фигуры, и я замедляю шаг. Одна высокая и широкоплечая, другая миниатюрная.

— Почему ты остановилась? — спрашивает Ксеро.

Я показываю прямо перед собой.

— Это Долли и Дельта.

Он качает головой.

— У женщины прямые черные волосы, и она кажется мне знакомой.

Когда она машет мне, у меня замирает сердце.

— Она почти как…

— Камила? — шепчет Ксеро.

— Погоди, ты думаешь, что меня искали твои люди? Потому что я… — Слова застревают у меня в горле. — Они убьют меня за то, что я с тобой сделала.

Ксеро качает головой.

— Они не узнают, пока ты им не скажешь. Не сиди сложа руки, иначе до тебя доберутся люди Дельты.

Он прав. Сейчас главное — сбежать от этих психопатов. Ускорив шаг, я бегу к деревьям, не сводя глаз с сестры Ксеро.

— Продолжай идти, — говорит он, положив теплую руку мне на поясницу.

Тепло его ладони проникает сквозь плотную ткань моей мантии, обжигая кожу, как клеймо. Утешение почти ошеломляет, резко контрастируя с холодной стерильностью лазарета. Я украдкой бросаю взгляд на Ксеро, который смотрит на меня так пристально, что у меня перехватывает дыхание. У меня перехватывает дыхание. Какие бы наркотики они ни ввели мне на этот раз, они обострили мои чувства, потому что он кажется мне почти настоящим.

— Аметист? — Камила подзывает меня к себе.

— Камила? — Я бегу, хотя она может быть плодом моего воображения. Потому что лучше всего на свете было бы увидеть Ксеро живым и здоровым. А еще лучше — его сестру и лучшую подругу, которые надерут ему задницу.

— Давай, — говорит она срывающимся голосом. — Ты справишься.

Джинкссон ободряюще кивает мне. Я хочу знать, почему они не бегут мне навстречу, пока не замечаю, что они по другую сторону ворот.

— Продолжай, маленький призрак, — говорит Ксеро сдавленным от эмоций голосом.

Слезы застилают глаза, и я моргаю, чтобы их прогнать. Что, если это правда? Это тот самый момент, которого я одновременно и ждала, и боялась. Люди Ксеро убьют меня за то, что я сделала, но, возможно, сделают это безболезненно, если я приведу их к Дельте.

Я продолжаю бежать к ним, и в моих шагах смешались сомнение и надежда. Неуверенность подрывает мою решимость, грозя сбить меня с пути. Я спотыкаюсь раз, потом еще, но каждый раз рука Ксеро остается на моей спине, и его прикосновение подталкивает меня вперед. Его неизменная поддержка придает мне решимости, и я преодолеваю страх, ведомая отчаянным желанием добраться до ворот.

Подняв голову, чтобы еще раз взглянуть в эти бледно-голубые глаза, я чувствую, как замирает сердце. Они такие живые, такие выразительные. Несмотря на физическую невозможность происходящего, любовь и решимость, которые в них светятся, кажутся до боли реальными.

Мое дыхание становится прерывистым. Прямо перед нами высокие железные ворота, а за ними прекрасное улыбающееся лицо Камилы.

— Почти пришли, — говорит она. — Аметист. Поторопись.

Я ускоряю шаг и не останавливаюсь, пока не достигаю протянутых пальцев Камилы. Она хватает меня за руки, прижимает к решетке и заключает в объятия. Джинкссон держится на расстоянии, но его присутствие так же утешает, как и его голос. Ксеро стоит так близко, что тепло его тела проникает в мою кожу, окутывая меня коконом спокойствия. Его присутствие — постоянное напоминание о том, что я не одна. Каждый его вдох, каждое едва заметное движение наполняют мою душу глубоким чувством безопасности и умиротворения.

— Ты настоящая, — говорю я, и мой голос срывается от рыданий.

Она смотрит на меня в ответ, и ее глаза наполняются слезами.

— Ты сможешь перелезть?

Я осматриваю ворота по всей длине, не обнаруживая ни завитков, ни перекладин, ни удобной опоры для ног. Отпустив руки Камилы, я поднимаюсь и хватаюсь за прутья. Они слишком гладкие, слишком прямые, и у меня не хватает сил на то, чтобы подтянуться.

Когда я поднимаю ногу, чтобы подняться, мои тапочки едва находят опору. Это даже хуже, чем выползать из открытой могилы.

Джинкссон делает шаг вперед, но Камила бьет его локтем в живот и указывает головой куда-то за мое плечо. Жест настолько преувеличенный, что я вынуждена обернуться и встречаюсь с непоколебимым взглядом Ксеро.

Его рука ложится мне на плечо, теплая, сильная и надежная. Его пальцы сжимаются в нежной поддержке, и ржавые шестеренки в моей голове начинают вращаться, приближая меня к озарению.

Я бросаю взгляд в сторону и вижу, что Джинкссон и Камила смотрят на то, что стоит у меня за спиной. В груди вспыхивает надежда, разжигая искру возможности. Я снова оборачиваюсь, у меня перехватывает дыхание, а сердце колотится так, что вот-вот пробьет ребра. Я неверяще распахиваю глаза, и весь мир сужается до одной фигуры.

Это Ксеро, высокий и величественный.

Лунный свет пробивается сквозь его платиновые волосы, мягко освещая точеные черты лица. Высокие