Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

сдерживаюсь, чтобы не предупредить ее. Если я вмешаюсь, это может свести ее с ума. Но если она поймет, что свободна, это может запустить процесс исцеления.

Вытерев кровь о платье, она свесила ноги с кровати и встала, пошатываясь.

Я хочу протянуть руку, чтобы поддержать ее, но заставляю себя опустить руки. Она уже не в первый раз принимает меня за галлюцинацию. Я только рад, что она считает меня человеком, которому можно доверять.

Глядя на меня с яростной решимостью, она говорит:

— Пойдем.

Не говоря больше ни слова, она направляется к двери. Я отступаю, не желая ей мешать.

— Аметист, — говорю я.

Ее рука замирает на дверной ручке.

— Что?

— Надень тапочки и халат потеплее.

Она оборачивается и смотрит туда, куда я указываю, — на пару тапочек на толстой подошве и плюшевый халат, висящие на крючке у стены. Ее глаза расширяются, как будто она видит их впервые.

Кивнув, она подбегает к одежде и надевает ее.

— Спасибо, — бормочет она. — Я всегда могу положиться на то, что ты замечаешь мелочи. Эти коридоры охраняются?

— Нет. Ты в безопасности. — Она прищуривается, и я добавляю: — Все стражники снаружи, а я слышал, как Изабель ушла по коридору и скрылась за дверью.

Подозрительность на ее лице сменяется облегчением. Кивнув, она хватается за ворот халата и направляется к двери.

— Пойдем.

Я следую за ней в тускло освещенный коридор. Наши шаги скрипят по деревянному полу. Этот конспиративный дом представляет собой двухэтажное здание, расположенное на участке площадью в семь акров на окраине Бомонт-Сити.

Мы покинули наши подземные убежища, пока я не выясню, сколько информации Дельта выжал из Аметист. Мои оперативники рассредоточены по всему городу, и только мои сестры, Джинкссон и небольшая охрана находятся на территории.

Аметист шагает по коридору, вертя головой из стороны в сторону в состоянии повышенной бдительности. Она спускается по лестнице и останавливается у дубовой входной двери.

— Наверное, там сигнализация, — бормочет она, бросая взгляд на панель охраны.

— Хорошая мысль, — шепчу я. — Что будем делать дальше?

Она указывает на кухню.

— Нам понадобится оружие на случай, если мы столкнемся с нашими врагами.

Аметист идет по кухне, скользя пальцами по кварцевым столешницам. Она роется в дубовых ящиках и шкафах, пока не находит один, в котором хранится коллекция ножей. Сунув несколько маленьких в карман халата, она выбирает самый большой нож с самым тяжелым лезвием.

Я с благоговением наблюдаю за ней, гадая, что же такого произошло с ней в лечебнице.

Она открывает холодильник и резко вдыхает, увидев, сколько там еды. Взболтав протеиновый коктейль и сделав несколько больших глотков, она хватает несколько мелких предметов и засовывает их в карманы.

Услышав скрип наверху, она резко поднимает голову.

— Что это?

— Медик, — шепчу я, надеясь, что Изабель все еще в своей каюте. — Она безобидна.

Она закрывает дверцу холодильника, проворно пересекает комнату и прячется за кухонным островом.

Я хмурюсь и думаю, не мерещится ли ей что-то новое. Я приседаю рядом с ней и шепчу:

— Что происходит?

— Это уловка, — шипит она.

— Объясни.

— Действие наркотиков проходит. Все болит, и у тебя глюки. — Она поворачивается ко мне, ее глаза наполняются слезами. — Дельта никогда бы не оставила меня одну в доме. А что, если это еще одна съемочная площадка?

У меня внутри все скручивается в узел, сжимаясь с каждым дрожащим словом. Я хочу прижать ее к себе и пообещать, что она в безопасности, но эта воображаемая галлюцинация — единственное, чему она доверяет. Ее замешательство пронзает мою грудь, оставляя меня уязвленным и беспомощным, зная, что потребуется нечто большее, чем правда, чтобы пробиться сквозь барьеры в ее разрушенном сознании.

— Ранее ты спрашивала меня, заметил ли я что-нибудь, пока ты была в отключке, — шепчу я. — Ты помнишь, как тебя перенесли на лодку и накачали наркотиками?

Она кивает, ее дыхание учащается.

— Тебя несколько часов держали под наркозом, а врач промывал твои раны.

Я киваю в сторону потолка.

— Она взяла образцы крови и мазки.

Ее глаза округляются.

— Мазки?

— Чтобы отследить ДНК любого мужчины, который к тебе прикасался, — рычу я. — Они все умрут.

Подавив дрожь, она снова кивает.

— Они перевезли тебя в это загородное убежище. Я заметил, что там акры земли с хозяйственными постройками.

— Декорации для съемок? — спрашивает она, и в ее голосе слышится тревога.

Я вздрагиваю, чувствуя, как от ее страха у меня сжимается сердце. Добавляя в голос нотку уверенности, я говорю:

— Дело в том, что ты в доме одна, с Изабель, которая здесь, чтобы следить за твоим состоянием.

— Может быть, Дельта больше не доверяет охранникам-мужчинам, — бормочет она.

Я сжимаю челюсти и скрежещу зубами. Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Все мои инстинкты требуют спросить, что случилось с мужчиной, который похитил ее в автобусе, но я сдерживаюсь, чтобы не задать этот вопрос. Ее главный герой знал бы обо всех ее страданиях, потому что он был с ней всю дорогу.

— Ты можешь что-нибудь съесть, прежде чем мы найдем выход? — спрашиваю я.

Она качает головой и гримасничает.

— Довольно трудно сдержать дрожь. Все, что я ем, напоминает мне о принудительном кормлении.

В груди у меня горит, и я стискиваю зубы, подавляя приступ ярости. При мысли о том, что они заставляют ее что-то делать, мне хочется плакать. Отца и его приспешников разнесло в клочья.

Шаги эхом разносятся вниз по лестнице, заставляя нас обоих замереть. Изабель должна была остаться в своей комнате, предоставив мне разбираться с Аметист. Мое сердце бешено колотится, а внутренности сжимаются от страха. Не за свою сестру, хорошо обученную убийцу, а за Аметист.

— Что ты хочешь делать? — спрашиваю я мягким голосом.

Она бросает взгляд в сторону лестницы, ее взгляд становится пристальнее.

— Любой, кто связан с Дельтой, знает, что делает.

Я сглатываю, желая избежать конфликта. Зная Изабель, я могу предположить, что у нее при себе и пистолет с транквилизатором, и шприц.

— Или мы можем найти выход, не поднимая тревогу, — шепчу я.

— Или я могу просто убить ее, — шепчет она в ответ.

По спине у меня пробегает холодок. Аметист больше не отрицает свои кровожадные инстинкты. Я хотел пробудить в