Разрушитель проклятий - Эмма Райц

Но мозг продолжал сеанс самоедства, и вместо того, чтобы вернуться домой, Фенрир на свой страх и риск взял еще один стакан кофе, теперь уже с добавлением виски, и больше часа бесцельно колесил по ночной Москве. Алкоголь на него ожидаемо не подействовал и даже не притупил тошнотворную нервозность.

«Что на меня нашло?.. В какой момент я переступил черту? Ну да, дебил. В момент, когда позвал ее на ужин. Зато доказал, что я теперь крутой биг босс. А она – свободная в своих решениях женщина. И никому из нас даром не сдались тупорылые детские метания из тверского убежища…» Отшвырнув пустой стакан на пол к переднему пассажирскому сиденью, Андрей сунул в зубы сигарету и зло чиркнул зажигалкой. Дым попал в глаза, и он яростно растер их ладоням, но тут же застонал: ладони пахли кожей Леи.

– Спокойно! Мне просто нужно в душ. И выспаться. Завтра суббота. Схожу в зал, помашу кулаками и приду в себя. Точка? Да поставлю я эту точку, милая. Не сомневайся. Первый раз, что ли? – Фенрир отчаянно расхохотался в приступе самоиронии и прикончил сигарету в три глубоких затяжки.

Лея стояла под теплым душем и беззвучно плакала, сожалея о своем звонке. В груди растекалась холодная тоска, мешая сердцу биться в привычном ритме.

«Зачем? Зачем я это сделала? Я вчера рыдала на кладбище! Мало мне было поводов печалиться? Дура. И он такой же. Господи, нашли друг друга два идиота. Хоть бы он не додумался снова позвонить… Вроде бы обиделся на мой отказ переночевать. Да, пожалуйста, Андрей! Злись на меня! Вычеркни. Заблокируй мой номер. Что угодно…»

Вернувшись в спальню, Лея присела на кровать и уставилась на смятые простыни и разбросанные подушки. «Сколько длилось наше сумасшествие? Десять минут? Пятнадцать? Девятьсот секунд безумия. Когда я повзрослею? Почему нельзя было просто решить все вопросы, заключить необходимые сделки и со спокойной душой навсегда улететь в Шанхай?!»

Тело в ответ на безрадостные размышления кольнуло ее мышечной памятью, ярко запечатлевшей ощущения от ласк Андрея. Лея отчаянно застонала и рухнула на кровать, уткнувшись лицом в шелковистую ткань постельного белья. Еле различимый запах туалетной воды Давыдова-младшего заставил ее и без того мутную голову закружиться с новой силой.

– Дура! Самая распоследняя дура!

Проплакав еще с четверть часа, Лея резко села и зло смахнула слезы. Отчаяние и самобичевание уступили место ледяной решительности: «Все, хватит. Один необдуманный секс не способен на корню зарубить мои серьезные планы. Переспали и переспали. Вспомнили былое. Подумаешь! Все так делают. Многие. Наверное…» – с этой мыслью Лея вскочила и начала остервенело стаскивать с кровати простыни, а с подушек – наволочки. Потом достала из шкафа свежее белье и расстелила его, чересчур тщательно разглаживая каждую складку.

В полчетвертого утра, отчаявшись уснуть, Лея выругалась и побрела на кухню за снотворным. Стоя у окна, она несколько минут следила, как майское небо над Москвой постепенно светлело, а на востоке еле заметные перистые облака все ярче подсвечивались первыми лучами солнца.

Нутро болело от накатывавшей волнами тоски. Лея упорно пыталась убедить себя, что это изза годовщины смерти отца, но на самом дальнем краю сознания нестерпимо пульсировала ярко-алая лампочка с надписью «Тревога!», и сигнализировала она не о трауре…

Глава 5

Я никому ничего не должен

Несмотря на попытки оклематься за выходные, в понедельник Фенрир приехал в офис чернее тучи. На утренней планерке он пропустил половину новостей, потому что перед глазами раз за разом всплывали воспоминания о кратковременной потере контроля и сумасбродном, катастрофически неуместном сексе с Леей.

– Андрей? Ты с нами? – Денис щелкнул пальцами.

– Э… Да.

– Так что решим?

– Насчет чего? – Фенрир поморщился словно от зубной боли.

Морок усмехнулся, качнув головой:

– Ладно, пришлю тебе письмо.

– Федотов звонил, – кашлянул Макс. – Пятнадцать минут выносил мне мозг. Угадайте почему.

Все присутствующие рассмеялись, поглядывая на Андрея, но тот холодно зыркнул на улыбавшихся мужчин и поднялся изза стола:

– Это его любимое хобби. Извините, у меня дела.

Когда дверь за ним закрылась, кабинет на минуту погрузился в недоуменную тишину. Денис удивленно почесывал щетину на подбородке, Макс хмурил брови, Свят цокнул языком и уставился в окно. Первым заговорил Ларионов:

– Ну просто Перовская в лучшие годы правления. Только с бородой и членом.

– Да с чего бы? – оскалился Давыдов-старший.

– Такой же ледяной и плюющий на мнение окружающих, – кивнул Морок.

– В его случае это скорее плюс, – хмыкнул Санта, – но среди своих мог бы и потеплее реагировать на шутки.

– Да ну вас. – Макс сунул под мышку рабочий планшет и направился следом за сыном.

– Что с тобой сегодня? Что за ледяной взгляд, Андрей?

– А разве это не фирменная фишечка владельцев «Феникса»?

– Если тебе не сорок пять, то нет. Ты опять закрылся. Снова нигде не появляешься, не считая этого дурацкого интервью.

– Я не закрылся. Просто достали твои намеки. Я полностью измотал себя. У меня больше нет никаких чувств. Я ничего не жду от людей и сам ничего не собираюсь давать. – Андрей открыл рабочий ноутбук, всем своим видом намекая отцу, что не горит желанием продолжать разговор.

Но Макс оставался непреклонен и упрямо сел в кресло напротив:

– Тебе нужна жена. Семья.

– Нет.

– Андрей.

– Пап, отстань.

– Очнешься в сорок пять и сильно пожалеешь об упущенных годах. Понимаю, сейчас ты с головой окунулся в работу, осваиваешь руководящую должность. Но ты должен подумать и о личном будущем…

– Я отвечу тебе интересной фразой, которой вы все так любили швыряться, мотивируя свои поступки: я никому ничего не должен. Если тебе нужны внуки, выдай Вику замуж за сына какого-нибудь московского магната. А я пас.

– А наследники?

– Отпишу свою долю «Феникса» будущим племяшкам.

– Андрей, мы ведь закрыли тему Златы. Так?

– Так, – Фенрир без удовольствия вспомнил затуманенные лекарствами полгода в психиатрической клинике.

– И что заставляет тебя продолжать затворничество? Ты же не мертвый, ты живой, вон там, внутри своей скучающей брони. Живой, одинокий и тоскующий.

– Чушь, – Андрей закатил глаза.

– Как будто я тебя не знаю!

– Мне уже не двадцать семь, и меня не мотыляет из стороны в сторону как подростка. И я прекрасно знаю, чего хочу. Или НЕ хочу.

– Сынок…

Поняв, что отец вжился в роль пиявки и не собирается от него отстать по-хорошему, Фенрир захлопнул ноутбук и откинулся на спинку кожаного кресла, ядовито улыбнувшись:

– Ладно! Найди мне не слишком