Беглянка для золотых василисков - Таша Тонева

— Хотел, чтобы смотрела. Пусть с возмущением и недовольством, но хотя бы без страха. Этот страх в твоих глазах. Он не исчезал. Никак. Все женщины так смотрели на нас до этого и в этом не было ничего нового. Но потом ты стала смотреть на братьев по-другому. И я не знал, что мне еще сделать, чтобы ты не боялась меня. Чтобы ты улыбнулась мне хоть раз, как им, — хрипло признается он, а потом вдруг резко притягивает мое лицо к себе и внезапно целует.

Грубо, жадно, с отчаянием приговоренного к казни. Вокруг нас ревет голодное, злое пламя, я мой мир сомкнулся на его твердых, жалящих мои губах.

И я принимаю. Принимаю его грубость, принимаю его жесткость и силу. А еще любовь. Вот такую неправильную, пронзительную и дикую.

Откуда мне было знать, сколько всего в нем таилось все это время?

Зир целует так, словно хочет наверстать все, что было упущено им за эти дни. Берет свое и отдает… Всего себя мне отдает в этот момент. Это такое пронзительное и понятное признание, что и слова не нужны.

И мне хочет в ответ ему что-то сказать. Хочется объяснить, что я верю ему… Теперь верю. Не могу не верить после всего, но, наверно, уже слишком поздно для подобного признания.

Инициация достигла своего пика…

50. Рождение феникса

Как я потом ни вспоминала, я не могла вспомнить момент перелома. Я помню что было очень больно, мне казалось, что я сейчас умру от разрывающей на части огненной пытки.

Черный огонь сжимал свое кольцо вокруг нас. А крылья феникса все больше наливались силой.

Но я видела глаза Зира прямо перед собой. Это придавало силы. Его безумная вера в меня, а еще безмолвная горячая поддержка и любовь. Он больше не скрывал ее за своей маской.

Всего себя открыл для меня в этот миг. И я цеплялась за его чувства, как утопающий за соломинку.

Вспоминала Киара и Тайрика, их слова, их объятия. Выкарабкивалась по милиметру из той черной дыры в которую меня закинуло мое отчаяние и жажда мести.

А потом мои глаза расширились от ужаса и горечи своей вины. Я увидела какие страшные раны нанесло мое пламя Зиру. Он словно не замечал их, не показывал мне свою боль, но вот случайно повернул ко мне свое плечо и там, сквозь жуткие трещины на его чешуе пульсирующими толчками вытекала кровь.

И его огонь совсем ослабел. Вокруг нас снова была одна чернота, как бы я не старалась вернуть своему пламени привычный рыжий оттенок.

Я обмерла, а потом вскинула на него перепуганный взгляд. И что-то видно он там разглядел, что сжал крепче и попробовал улыбнуться. Криво получилось, а я запаниковала еще больше.

— Тания, я выживу. Тебе не обо мне нужно думать, — прорычал он и выпустил еще одну волну своей огненной магии, выжигая нам немного свободного места.

А я поняла, что и магия у него закончилась. Следующее заклинание выжжет его источник полностью. Откуда у меня было это знание?

Я не знаю. Я просто откуда-то была уверена в этом. А еще мне отчаянно захотелось исправить хоть как-то мою чудовищную ошибку в отношении Зира. Я винила себя во всем. Горький ком стоял в горле мешая вздохнуть.

А потом феникс вырвался на волю. Я увидела темный ореол огненного оперения, он перелетел к противоположной стене и сел на выступ.

Я испытала секундное облегчение, а потом накатил жуткий страх. Я не справилась! Позволила этому случиться! Стала темной!

Большая черная призрачная птица с жуткими огненно-красными глазами внимательно наблюдала за мной.

Он уставился мне прямо в глаза. Странно, но василиск его похоже не видел, а феникс смотрел только на меня.

Я умоляла феникса заглянуть в меня еще раз. Я не хотела разрушений. Не хотела причинять никому боль. Почему все так несправедливо? Неужели орден выиграет? Вот так просто победит после всего, что случилось?

— Не плачь, Тания, — хрипло шепнул Зир, стирая мокрую дорожку с моей щеки.

Если бы он только знал, что самое страшное уже произошло. Где же император и его обещанная защита?

В тот момент я еще не знала, что ни императора, ни Киара с Тайриком нет во дворце. Хитроумная ловушка сработала, но поставил ее вовсе не орден.

А мы с Зиром должны были стать ее жертвами. Вернее только я. Зир как раз и стал неучтенным фактором, который не просчитали в своих планах наши враги. Он что-то почувствовали прибежал из архива, как раз успев перехватить меня.

И сейчас он яростно боролся с темным пламенем, зло скаля зубы от боли в ранах. Ранах, которые ему нанесла именно я.

И помощи не было.

Отчаяние достигло своей кульминации. Феникс уже родился. Я ничего не могу исправить. Тогда я закричала, закричала на него.

Снова просила, умоляла. Он же часть меня. Почему он не слушает? Почему ничего не предпринимает? Чего ждет?

И в этот момент что-то изменилось. Неуловимо, но я почувствовала. Почувствовал и Зир. Как-то выдохнул разом и начал заваливаться вбок, увлекая меня за собой. Мы так и упали вместе. Василиск рухнул, прижимая меня к своей груди, а я упала на него.

— Прости, Тания, я не смог… — прохрипели его потрескавшиеся от ожогов губы.

— Смог, ты все смог, — со слезами целовала его лицо, этот безумец улыбался, а яростный черный огонь вокруг нас медленно гас.

Я подняла глаза. Феникс слетел вниз и теперь сидел напротив меня, все также пристально вглядываясь в мое лицо своими красными немигающими глазами. Жуткая картина, но я затолкала страх подальше. Он тоже тянет за собой тьму.

— Помоги мне, — попросила я его со всей искренностью, на которую сейчас была способна. — Я не хочу крови. Я люблю его. Помоги спасти…

Слезы снова бесконтрольно потекли из глаз.

Феникс моргнул впервые и вдруг резко взмыл под потолок и рассыпался яркими огненными брызгами. Светлыми!

Я сидела, боясь пошевелиться. Внутри был полный раздрай. А искры падали на нас сверху и прорастали живыми язычками пламени. Моего рыжего пламени. Весь василиск оказался погребен под ласково шевелящимся огнем. Я смотрела, не дыша, не надеясь уже на чудо, хоть оно и происходило на моих глазах.

Но я так и не увидела финала. Очнулась уже на руках у сосредоточенно меня куда-то несущего по коридору Зира.

Задергалась в первый момент, а потом расслабилась, узнав, снова плача,