Антагонизм - Натали Ният

— Витенька, ты что-то подозрительно веселый. Что, твоя проститутка тебя чем-то обрадовала? Или только собирается?

— Рай, ну не начинай, не порть сейчас все.

— Ну смотри, я все узнаю в любом случае.

А за день до отъезда я поехала с папой к нему на работу, ненадолго. Мама собирала наши вещи в пансионат. После обеда папа сказал, что собирается прийти сегодня с работы пораньше и поэтому планирует побыть на работе час-полтора, посмотреть обстановку.

— Возьми с собой Линду, пусть она поедет с тобой.

— Зачем? — Папе такая идея кажется непривлекательной. — Я туда и обратно смотаюсь.

— Вот и хорошо, возьми ее с собой. Линда, поезжай с папой, посмотри, как у него там в кабинете, порядок или нет?

Хоть и меня тоже совершенно не радовала такая перспектива, я согласилась.

И вот я уже на стадионе, хожу, болтаюсь без дела. Лучше бы я осталась дома и помогла маме. Но чего уж там теперь? Всё равно настроение хорошее, завтра мы уже поедем в пансионат. Интересно, какая комната нам достанется?

Вот прошёл почти час, а я и не заметила. Сижу себе тихонечко на трибуне, смотрю, как тренируются спортсмены, и думаю о своём. Надо встать и пойти к папе, может быть, он уже освободился и ищет меня?

Подхожу к зданию, внутри которого папин кабинет. Вошла. В здании никого. Его секретарши, Татьяны Григорьевны, тоже нет на месте. Я стараюсь относиться к ней равнодушно, здороваюсь, отвечаю вежливо на дежурные вопросы и абстрагируюсь, насколько могу себе позволить. Дверь в папин кабинет слегка приоткрыта. Дотрагиваюсь до ручки и распахиваю её, чтобы войти.

Вдоль одной стены у папы в кабинете стоят стулья. На последнем, ближе к папиному письменному столу, сидит Татьяна Григорьевна. Папа стоит рядом, и они оба улыбаются. Кажется, они не ожидали увидеть меня.

— О, да это же ваша доченька, Виктор Сергеевич. Линдочка, — слащаво произносит Татьяна Григорьевна, буравя меня взглядом, — какая красавица!

Что это с ней? Мы же уже виделись сегодня и здоровались. Она всё ещё неестественно широко улыбается, как аллигатор.

— Да, вот такая уже выросла, — отвечает любезно папа.

А с ним что такое? Надеюсь, что эта глупая улыбка на его лице не приклеилась к нему навечно? Честно говоря, папа похож на идиота.

— Наверное, ваша помощница?

— Ну... — замялся папа, — надеюсь, станет ей когда-нибудь.

— Ах, да что вы, прекратите! Я уверена, что вы шутите, — произнося эти любезные слова, папина секретарша поворачивается к нему и правой рукой слегка похлопывает его по ноге, по бедру, очень высоко по бедру, почти возле... паха.

И так изящно и грациозно, будто они оба на приёме английской королевы. И продолжают улыбаться друг другу. Папа никогда так не улыбался никому из нас. Так по-идиотски. Не знаю, радоваться ли этому или огорчаться. Потом эти двое гумпленов, как будто о чём-то вспомнив, уставились на меня.

— Может, тебе чайку налить? — предложила Татьяна Григорьевна.

— Нет. Спасибо, — отвечаю равнодушно.

Мне очень хочется выйти на воздух в тот момент, да хоть куда, лишь бы прочь из этого кабинета. Но ради мамочки я присаживаюсь за большой стол напротив Татьяны Григорьевны и с этой минуты становлюсь блюстителем порядка. Я не позволю свершиться грехопадению, нет. Не в этот раз.

Парочка напротив начинает мыкаться и тыкаться в пространство. Татьяна Григорьевна отодвинулась подальше от папы. Он стал копошиться в бумагах. Я блюду за ними на своём посту. Кажется, им уже не так весело. Спустя пару минут Татьяна Григорьевна покидает папин кабинет под каким-то, явно напридуманным, предлогом, мол, ждёт важного звонка. При этом она делает вид, что ей очень грустно покидать нас, но дела превыше всего. Да, я только рада этому! А папа начинает собираться домой.

Сижу в машине дяди Садира, на заднем сиденье, папа впереди. Думаю, лихорадочно соображаю, что же мне теперь делать, как поступить? Как вообще обозначить то, что мне невольно довелось наблюдать у папы в кабинете? Измена? Нет. Флирт? Возможно. Скорее всего. А вдруг нет? Вдруг это просто дружеское общение? Ну, устали люди на работе, было много дел, решали серьёзные вопросы, и вот потом расслабились, посмеялись, так, по-дружески. Но друзья не хлопают друг друга по разным, неприличным местам. Почти неприличным. Или хлопают? Но это всё пустяки, все эти мысли и рассуждения меркнут перед главным вопросом: рассказывать ли об этом маме? Честно говоря, очень хочется рассказать. Возмутиться, пожаловаться. Но с другой стороны, мамочка и так переживает по этому поводу. А вдруг это мне показалось? И ведь завтра нам надо ехать в пансионат. Если я расскажу, скорее всего, мамочка устроит скандал, захочет снова разводиться, а может, даже отправится к ней домой? Или она ничего не сделает? Или ей станет плохо, она заболеет, и что тогда? Я буду виновата. Вдруг папа сможет её убедить, что я вру, что я это всё придумала? Или начнёт обвинять мамочку, мол это её влияние на меня, что мама так часто говорит об этом, вот Линде и померещилось невесть что. Нет, я не стану рассказывать об этом маме. И главная причина, если честно, в том, что я очень хочу поехать в пансионат. И не хочу, чтобы что-то омрачило эту поездку или, того хуже, сорвало.

Посмотрела на папу: сидит притихший, уже не улыбается. Наверное, он понимает, что эта ситуация может вылиться во что-то нехорошее для него. Может быть, обдумывает заранее, что ему ответить, как реагировать, если я расскажу маме. А может быть, он вообще не думает ни о чем таком? Не знаю.

Ладно, я решила для себя, что постараюсь забыть увиденное. Забыть и всё. Этого не было, я ничего не видела. А если и видела, то это ещё не значит, что я всё правильно поняла.

Так, надо подумать о чём-нибудь другом. Например, сегодня вечером попрошу Марию позаботиться о Полосике и Эмме, кормить их, приглядывать за ними в наше отсутствие. Хотя она и так их подкармливает, я видела, но всё равно. Так мне будет спокойнее. Да я и сама завтра, перед отъездом, налью им полную кастрюлю воды и оставлю побольше еды. И молока. Буду скучать по ним... По папе не буду. Хорошо бы вообще не видеть его всё это время. И никогда.

Глава 57

Глава 57

Ура, ура, ура! Вот мы и едем в пансионат, нас отвозит дедуля. Мы почти приехали. У нас номер 408 с видом на море. Хотя тут почти все номера