Сохранить нельзя разбить - Али

А потом он подходит к ней и просто обнимает, пока девушка пытается вырваться. Актеры так чувственно играли, что я не заметила, как у меня на глазах выступили слезы. Никогда не любила плакать из-за фильмов и всегда плакала. Я почувствовала, как Дима приблизил руку к моему лицу и провел пальцем по мокрой дорожке. Я выдохнула от этого нежного порыва.

— Не плачь. Тебе не идет.

— Главный герой дурак.

— Только он? Кажется, это она его бросила, а потом пожалела об этом.

— Все равно он виноват. Не нужно было так поступать, чтобы ей не пришлось ему мстить.

— Это был исключительно выбор героини. Она могла и не делать этого.

— А ты бы смог простить, если бы оказался на его месте? — наш шепот посреди сеанса казался намного откровеннее, чем все разговоры, которые были до этого.

— Не знаю. — Дима сел ровно и снова погрузился в фильм.

Я, как обещала, съела его порцию, а он даже не сопротивлялся. Пить его чай я не стала. Мне и моего стаканчика хватило. Вышли мы из кино примерно в час ночи. Меня слегка покачивало, оттого что я почти три часа сидела без движения и затекло буквально все тело. Больше никогда не пойду на такой длинный фильм в кино.

— В какое кафе пойдем? — Несмотря на усталость настроение было хорошее.

— Может, тебя домой отвезти? Ты спать не хочешь?

— Ну-у, нет, Дмитрий Александрович. Не прокатит. Обещал кафе, значит, пойдем в кафе. Какое тут работает круглосуточно?

— Пошли, дуреха. — Он приобнял меня за спину, и пройдясь пешком минуты три, мы пришли в красивое и по-домашнему уютное заведение.

Вместо стульев у каждого столика стояли кресла, а стены были украшены разными фотографиями посетителей. В конце небольшого зала был камин, от которого исходило приятное тепло. На столиках лежали скатерти с незамысловатыми узорами, а на тарелках и кружках были нарисованы цветочков. Создавалось впечатление, что ты пришел не в кафе, а к кому-то в гости.

— Нравится место?

— Очень, — сказала я, оглядываясь по сторонам и изучая интерьер. — А ты часто здесь бываешь?

— Не особо. Времени не всегда хватает. Заказывай что хочешь.

— Как насчет блинчиков с мясом? Не хочу ночью сильно наедаться, да и после кино в меня много не полезет.

— Тогда мне то же самое. — Дима сделал заказ, и мы стали дожидаться, когда нам принесут еду и напитки. От тепла и уюта меня стало чуть клонить в сон, но я всем видом показывала, что спать не хочу совершенно.

— Настя, я хотел поговорить с тобой.

— О чем?

— Я надеюсь, что ты на меня больше не обижаешься, я правда был не прав, когда накричал на тебя, но мы больше так встречаться не будем. Ты должна понимать, что между нами ничего не может быть.

— Можно спросить почему?

— Слишком много причин. Моя работа, твой возраст и другое, которое я не стану озвучивать.

— А если я тебя люблю? — вырвалось.

Дима долго на меня смотрел, не произнеся ни слова.

— Значит, разлюбишь, — сказал он и опустил глаза в тарелку, которую только что принес официант. — Это не игра, Настя, а жизнь. И ты должна понимать, что каждое решение несет за собой последствия. Поверь, ты еще найдешь того, кто будет любить тебя больше всех на свете. Кто будет делать тебе чай, когда ты заболеешь, кто будет забирать тебя с учебы и водить в кино на те фильмы, от которых ты плачешь, кто будет тебя слушать и слышать, когда ты пытаешься доказать, кто из героев прав, а кто дурка. Кто будет просыпаться с мыслями о том, что сегодня вы встретитесь и кто будет засыпать, прокручивая перед сном все события, которые были с тобой связаны. Настя, — он вздохнул и снова посмотрел на меня. — Это не я. Ты поймешь. Может, не сразу, но поймешь.

— Жестоко. — Я произнесла единственное слово, которое крутилось у меня в голове.

— Зато эффективно. Я не хочу, чтобы ты чувствовала то, что не должна.

— А если я уже чувствую, ты об этом не подумал? Если то, что ты сейчас говоришь, никак на это не повлияет?

— Повлияет, Насть. Может, не сразу, но когда-нибудь точно. Ты ешь, а то холодное будет. — Дима принялся за свой поздний ужин, давая понять, что разговор на эту тему закончился.

Я тоже начала есть свои блинчики, но кусок в горло не лез после его слов. И вроде все правильно говорит, и заботится о моих и своих чувствах, но в душе отчего-то до невозможности мерзко. И сложнее всего было понять, отчего именно. Оттого что он так отчаянно пытается меня оставить на расстоянии вытянутой руки, или оттого что я все это затеяла, чтобы ему отомстить. Надоело. Не хочу ни о чем думать.

— Дима, отвезешь меня домой? Устала немного, — сказала я, когда увидела, что он доедает последний кусок.

— Конечно, поехали. — Он попросил счет, оставил наличные с неплохими чаевыми, и мы пошли к машине.

Внутри было слишком тепло и спокойно, чтобы не задремать. Собственно, я так и сделала. И не просто задремала, а провалилась в сон всего за несколько минут. Как мы доехали до квартиры, я не помнила. Как оказалась в кровати тоже. Мне лишь казалось, что спустя энное количество времени мое тело наконец почувствовало удобную поверхность и мягкую подушку. Даже слишком мягкую, мне казалось, что она не была такой раньше. Но в тот момент было совершенно все равно. Комфортно, тепло и безопасно.

Глава 19

Дима уже минут пятнадцать стоял неподалеку от Настиного подъезда и пытался ее разбудить, чтобы она наконец пошла к себе домой. Но девочка упорно продолжала спать, что-то бурча себе под нос. Кажется, она посылала во сне того, кто ее тормошил. Сон был как у богатыря. Ничем не поднимешь. Дима вздохнул после очередной бесполезной попытки и облокотился на свое кресло, уперев руки в руль. Ну и за что ему все это? Зачем он вообще с ней связался и поплелся на это свидание? А после того, что наговорил ей в кафе, Дима и вовсе не мог спокойно смотреть на девушку. Все вспоминал эти большие голубые глаза, которые смотрели на него с таким детским доверием, что сердце щемило. Но он все равно должен был ей сказать. И чем раньше она это поймет, тем лучше. Ну не мог же Дима позволить себе ее любить. Неправильно все это. Только как сердцу объяснить? Не понимает, глупое! Он бесшумно стукнул