Сохранить нельзя разбить - Али

«А потом собираешься прийти со стаканчиком на пару?»

«Нет, конечно, у меня ведет Наталья Валентиновна. Она меня вместе с этим стаканчиком выкинет)».

«А еще, если она сейчас заметит, что ты сидишь в телефоне, точно не обрадуется».

«Ладно».

— Наталья Валентиновна, можно выйти, что-то голова кружится немного.

— Выйдите, Анастасия. А то привыкли ложиться под утро, потом ходите жалуйтесь.

— Насть, с тобой пойти? — шепотом спросил Дэн, но я ему подмигнула, и он понял, что ничего у меня не кружится. Закатил глаза и снова сел ровно.

Я скрылась за дверью, спустилась к автомату на первом этаже, а потом поднялась на третий, но не в том крыле, где у нас проходила пара. Цель у меня была другая. Я тихонько постучалась в дверь и приоткрыла ее так, чтобы меня не было видно.

— Ты долго стоять там будешь? — в университете Димин голос как будто менялся и становился более холодным и беспристрастным. Ну настоящий препод.

— Как ты догадался? — разочарованно спросила я, когда зашла в аудиторию, в которой было достаточно прохладно. Особенно когда в ней не было кучи студентов.

— Просто слишком хорошо тебя знаю. Я понял это, когда ты резко вышла из сети. — Он говорил, не поднимая головы, просматривая какие-то бумажки.

— А вдруг я просто продолжила слушать пару?

— Как видишь нет. — Он наконец обратил на меня внимание и окинул каким-то оценивающим взглядом.

— Ты чего так смотришь?

— Думаю, когда же ты уже вырастешь. — Его руки были сложены в замок, и мне снова захотелось дотронуться до них, как сегодня утром. Но я просто протянула ему второй стаканчик с кофе.

— Американо. Горький, без сахара. Как ты любишь.

— А себе что взяла? — спросил он, делая глоток.

— Капучино. И не смотри на меня так, нормально у меня все с давлением. — Я подошла к первому ряду, поставила стаканчик рядом и ловко уселась на стол. Никогда не могла отказать себе в этой маленькой слабости — посидеть на столе, пока никто не видит. Ну, Дмитрий Александрович не в счет.

— Ты серьезно? — он смотрел на меня и то ли удивлялся, то ли умилялся.

— Ну пока никто не видит. — Я сделала глоток сладкого и чуть терпкого напитка.

— А я как же?

— Ты не считаешься.

Дима встал и вплотную подошел ко мне. На секунду у меня в голове промелькнула мысль, что он сейчас стянет меня и поставит на ноги, но он просто уселся рядом, касаясь плечом плеча.

— Сказать, что я удивлена, ничего не сказать.

— Тебе можно, а мне, значит, нельзя?

— Ну, вы же преподаватель, Дмитрий Александрович.

— Просто одна студентка на меня очень плохо влияет.

— Да что вы? А говорили, что я как ребенок. — Я хотела сделать глоток, но Дима забрал у меня стаканчик и сделал глоток, не отрывая от меня глаз. — Ты в курсе, что это сейчас был косвенный поцелуй?

— Ага. Ну и способ уменьшить количество вредного для тебя напитка.

— Ой, зануда. — Я хотела слезть с парты, но Дима резко меня остановил за руку, а потом я почувствовала пальцы на щеке. Он развернул мое лицо к своему и остановился в нескольких сантиметрах. Я ощущала его теплое дыхание, но он все не двигался, словно чего-то ждал.

— И что ты делаешь? — сил хватало только на шепот.

— Как что? — также тихо ответил он. — Превращаю косвенный поцелуй в настоящий.

После этой фразы он подался вперед и накрыл мое губы своими. Мысли, которые все это время кружили в моей голове, просто вылетели, оставив приятную пустоту и возможность раствориться в этом моменты. Я подвинулась ближе и обхватила его шею руками. Дыхание участилось, и пальцы стали чуть подрагивать. Дима границ не переходил, хоть мне этого и хотелось. Его руки лежали у меня на спине и не двигались. Но, несмотря на эту сдержанность, его дыхание стало настолько тяжелым, что мне показалось, он вот-вот сдатся. В подтверждение моих догадок Дима резко отстранился, спрыгнул со стола и, стараясь дышать ровнее, подошел к окну, чтобы впустить прохладный воздух.

— Все в порядке? — я почему-то боялась к нему подойти. Боялась, что он может оттолкнуть.

— Да, прости, Насть. Просто нужно подышать немного.

Я все-таки тоже спустилась и на слегка подрагивающих ногах подошла к нему со спины и обняла, прислонив голову к широкой спине. Во мне разлилось тепло, когда я почувствовала, что он накрыл мои руки своими. А потом он и вовсе развернулся ко мне и крепко-крепко заключил в объятья, будто испугался, что растворится. В этот момент у меня так сильно защемило сердце, что я впервые за это время захотела послать к черту весь этот дурацкий план. Мне хотелось только одного: замереть и как можно дольше быть под его защитой. Я знала, что, когда Дима так обнимает, он любит. Сильно и по-настоящему. Искренне. Он никогда не умел врать. В отличие от меня, которая притворялась каждый раз, когда с ним разговаривала. А может быть, просто пыталась притворяться и сама себя обманывала, что этот человек мне безразличен. Я сильнее сжала руки у него за спиной, будто хотела врасти в него. Стать одним целым. Глаза защипало, и через несколько минут участок рубашки, который был радом с моим лицом, стал мокрым. Дима услышал, как я чутка шмыгала носом, и аккуратно меня отстранил.

— Олененок, ты что плачешь?

— Нет, — я тыльной стороной ладони протерла влажные щеки.

— Я тебя обидел чем-то? — Дима и вправду выглядел настороженным.

— Нет, нет, просто мне сейчас кажется, что этих шести лет и вовсе не было. А когда ты уезжал, то обнимал меня также.

Дима грустно улыбнулся и опустил голову, думая о чем-то своем.

— В тот момент я думал, что не вернусь в город.

— Но вернулся.

— Да…

— А ты сильно по мне скучал?

— Очень. Но мне кое-что помогало.

— Что?

— Вот это. — Дима вытащил из-под рубашки небольшой серебряный медальон. Круглой формы, со звездочкой посередине. Я даже не сразу поняла, что это был мой подарок.

— Ты все это время его носил? — я коснулась нагретого от тела металла.

— А как же, это же ты мне подарила, Насть.

— Я думала, что ты принял его просто из вежливости. А ты правда его носил все это время. Удивительно.

— Hirsch, ты всегда была для меня важным человеком. И какие бы отношения у меня ни были бы с твоим братом, на наши это никак не повлияет.

— Спасибо.

Мне пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться до его лица. В этот раз поцеловала я. Но этот