Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

— Лампа на столе. — Она поворачивает горящий фитиль, и гром угрожающе комментирует ситуацию. — Одна порция масла включена в стоимость номера. За дополнительную — платите отдельно. Если вам понадобится мыло — тоже за отдельную плату. Но одеяла включены, как и ванная комната. Вы оплатили одну ночь, но вы точно останетесь здесь дольше, мистер и миссис, завтра утром перед тем, как бар откроется в десять, вы должны внести оплату.

Мерк всё ещё стоит в коридоре, и у меня вдруг возникает мысль, что он останется там и будет охранять дверь, пока я сплю.

— Мы здесь только на ночь, — заявляет мужчина.

Хозяйка постоялого двора смеется, когда ещё одна молния озаряет комнату, словно испытывая щели в ставнях.

— Дожди на подходе. — Она указывает на другую дверь. — Ванная комната. Единственная в здании. Вам повезло. В стоимость включен всего один приём пищи в таверне.

— Вы принесете еду сюда.

Мерк вкладывает монету в руку женщины, когда та открывает рот… и она проверяет её, прежде чем улыбнуться.

— Как пожелаете…

— Передай всем, кто тебе дорог, чтобы не открывали эту дверь без приглашения. — Мерк указывает на панель, которую она для нас отперла. — Иначе они сдохнут, не успев и сообразить. То же самое касается и наших вещей. Если что-то сдвинут хоть на палец, я узнаю об этом и приму меры. Ясно?

Температура, кажется, падает, не только в комнате, но и в коридоре, и по всему зданию, а выражение скучающего терпения на лице женщины меняется на нечто совершенно серьезное.

Она кивает раз, пристально изучая шрам на его лице.

— Во сколько вам принести еду, сэр?

— Сейчас. Моя жена устала и голодна.

— Как пожелаете.

Она бесшумно закрывает дверь, и я смотрю на серые панели, пока не стихает шарканье её ног.

Вдруг реальность того, что мы здесь, в Пустошах, в Аванпосте, накрывает меня, как плащ из крапивы.

Наше соглашение выполнено. По крайней мере, со стороны Мерка.

И я задаюсь вопросом, как долго он останется со мной. Похоже, только на ночь.

При всем расстоянии, которое мы прошли, и всем времени, что я провела наедине со своими мыслями, я никогда не задумывалась о том, что буду делать, когда наконец окажусь здесь: поездка была настолько опасной, что пункт назначения казался несущественным.

Я ещё не готова быть одной…

— Тебе нужно поспать, — сообщает мне Мерк. Как будто диагностирует травму.

Мои глаза устремляются к кровати.

Комната очень большая, и меня совершенно не удивляют одеяла из красного и коричневого фетра. Рядом лежат две тонкие подушки, а изголовье, конечно же, выполнено из того серого дерева, которое слишком напоминает мне камни в котловане озера. Снимая рюкзак и ставя его у основания матраса, я оглядываюсь. Остальная часть комнаты так же проста. Вот стол с лампой и комод, который выглядит так же уставшим, как и я. На противоположной стороне, в выпуклом углублении, обрамленном ставнями, есть место у окна, но подушек там нет. Только больше этого дерева…

Бах.

Мерк задвигает тяжелый засов, который проходит от дверных панелей через косяк и упирается в гнездо, прикрепленное к стене. Затем он дергает за ручку. Слова, сказанные на выдохе, вызывают у меня сомнения в том, насколько он одобряет замок.

— Я хочу, чтобы ты запирала его каждый раз, когда я ухожу. — Мерк стучит по задвижке. — Каждый раз.

Он направляется в смежную комнату. Когда он исчезает внутри, я кладу руку на изголовье кровати и размышляю о том, как будут организованы спальные места. После того поцелуя у ручья я начинаю надеяться на вещи, для которых, как мне кажется, я вовсе не предназначена…

Мои уши настораживаются, и я бросаю взгляд на дверь.

Пение. Я слышу… поющую женщину.

Звук приглушенный, но приятные высокие ноты становятся неожиданностью…

— Схожу вниз. — Мерк выходит в комнату, сбрасывает рюкзак и ставит его на подоконник. — Не знаю, что они принесут из еды, но если будет невкусно, я найду что-то другое.

— Я могу пойти с…

— Ты засыпаешь на ходу. Умойся и полежи немного. — Он освобождает засов и смотрит на меня. — Я буду ждать с той стороны, пока не услышу щелчок… и не трогай замок, пока не вернусь.

— Как мне принять еду?

— Я принесу.

Всё его оружие при нём, когда Мерк открывает двери, и даже он сам кажется удивленным, услышав пение. За его массивной фигурой я вижу миниатюрную горничную с каштановыми волосами, которая с ведром и щеткой выходит из комнаты напротив. Как только она замечает Мерка, она замолкает и прячет взгляд, а её сутулость, словно она готовится к ударам, вызывает у меня тревогу — похоже, она уже пережила насилие в прошлом.

— Это ты пела? — спрашивает Мерк.

— Простите меня, сэр, — отвечает она, прижимаясь к стене.

Прежде чем я успеваю осознать происходящее, моё тело движется само по себе, и я выскакиваю из-под руки Мерка.

— Ты ничего плохого не сделала. У тебя прекрасный голос…

Не задумываясь, я заглядываю в её милые карие глаза и замираю от удивления.

Сорок

Опасное решение

Убийство молодой девушки обрушивается на меня серией ударов, и я чувствую, как моя голова и плечи словно впитывают их. Я отступаю назад и закрываю лицо руками, но цепочка событий уже запущена, и я не могу ничего сделать, чтобы остановить это, заблокировать или уклониться. Рухнув на пол, я принимаю ту же позу, что и она, и прижимаюсь к доскам, пытаясь защититься от нападения.

В этот момент на нашу голову срывается железная сковорода.

Я смотрю вверх сквозь переплетение своих предплечий.

Ясно, как будто это происходит сейчас: я вижу мужчину, который стоит над ней, его одутловатое лицо искажено яростью, распухший рот распахнут, когда он кричит на неё, вены на его потной шее вздуваются, когда он начинает движение вниз, которое приведет к её смерти…

— Соррель!

Звук собственного имени вырывает меня из видения, и я чувствую, как руки Мерка опускают мои руки к бокам. Его лицо прямо над моим, и я опускаю глаза и отворачиваюсь, лишь отчасти оставаясь собой, в большей степени я всё еще горничная… и я не могу вынести боль от гибели девушки с милым голосом.

— Посмотри на меня, тебе плохо? — Мерк гладит меня по щеке. — Соррель.

— Может, ей нужно поесть? — горничная неуверенно делает шаг ближе. — Я могу принести ей немного хлеба и воды?

Мерк сует руку в