Возмездие - Серайа

Я не любила обниматься, но что-то внутри меня оборвалось, и я повернулась к ней, крепко прижав к себе.

— Все кончено. Ты свободна.

Я отпустила ее и отошла от тела, останавливаясь у столика сбоку. Взяв все необходимое, я вернулась к ней.

— Она едет за тобой и отвезет туда, куда захочешь, — объяснила я, протягивая ей рюкзак с новым паспортом и пачкой наличных, чтобы она наконец зажила в безопасности и мире.

— Обязательно было стрелять прямо между глаз? — хихикнув, спросила в наушнике Валентина.

Последние несколько месяцев я забирала свою долю с каждого судна и контейнера, проходивших через город через компании моего мужа, и его деловые партнеры как раз собирались узнать, что он их кинул, обнаружив Моралеса уже мертвым.

— Это фирменный почерк Баррерас. Полиция не станет копать и просто закроет дело, учитывая, кто у них в кармане, — ответила я.

Валентина была гениальной хакершей и бывшим снайпером, с которой я познакомилась в даркнете, когда копалась в прошлом Моралеса. Она работала на Коллекционер — мстителя, который протягивал руку помощи тем, кто в ней нуждался, будь то для закрытия долгов или возмездия в обмен на услугу. Если должник не выполнял свою часть сделки, Коллекционер приходил сам.

Именно Валентина стояла за стрельбой на том бранче. Стрельбой, которая подарила мне лучшую неделю в моей жизни.

Тео.

Я должна была вернуться на вечеринку до того, как он заметит мое отсутствие.

— Можешь прислать кого-нибудь убрать этот бардак и обставить все так, будто это дело рук марокканцев? Мне нужно вернуться к гостям.

Я услышала, как она кому-то бурчит на заднем плане, после чего она сообщила, что люди уже в пути.

С этими словами я вернула дымящийся пистолет в набедренную кобуру, и мы выбрались из грузового контейнера. Ничто не могло подготовить меня к тому, что ждало меня снаружи.

Именно тогда я столкнулась с ним лицом к лицу.

35. Тео

Мой телефон завибрировал от нового сообщения.

Я вытащил его из кармана и бросил взгляд на экран.

ВИКТОР МОРАЛЕС:

Свободен до конца ночи. Мы с женой засидимся допоздна. Если нужно, пусть Омар отвезет тебя обратно, а ключи от второй машины можешь оставить парковщику.

Интуиция тут же подала сигнал тревоги.

Что-то здесь явно не так.

Я помедлил всего пару секунд, прежде чем покинуть балкон. Воспользовавшись запасным выходом, чтобы не привлекать лишнего внимания, я направился к порту в надежде отыскать ее. Выяснить, что она затеяла. Какое-то время я бродил по площадке, заглядывая между рядами контейнеров в поисках хоть каких-то следов.

Здесь было на удивление тихо. Хоть на дворе и стояло воскресенье, я ожидал увидеть здесь хоть пару рабочих. Но вокруг не было ни души.

Я замедлил шаг, когда тишину разорвал резкий металлический щелчок взводимого курка. Я осторожно пошел на звук, стараясь ступать бесшумно по гравию.

Осмотрев территорию, я заметил, что дверь одного из контейнеров приоткрыта. Осторожно приблизившись, я поднял пистолет.

Заглянув внутрь, я уже готовился вмешаться, но увидел лишь Моралеса, привязанного к стулу посреди комнаты, под которым расползалась небольшая лужа крови.

Но тут шевельнулась тень, и тишину прорезал голос. Я нахмурился, чувствуя смутное знакомое эхо в памяти. Наконец фигура шагнула из полумрака, и свет упал на ее профиль.

Ничто на свете не могло подготовить меня к тому, что я там увидел.

Какого черта?

Мир перед глазами словно поплыл, реальность размылась, подвернувшись пеленой полного неверия.

Я помотал головой, часто моргая, пытаясь отогнать эту картину в надежде, что мозг просто шутит со мной. Я ждал, что этот кошмар растворится, превратится во что-то другое, но образ не менялся.

Я стоял неподвижно, а мое сердце падало, опускаясь на самое дно грудной клетки. Пистолет безвольно повис у бедра, пока я гадал, не попал ли в какое-то параллельное измерение.

Но я так и не проснулся от того кошмарного сна, в который провалился.

— Спи спокойно, Моралес.

Ее голос прорезал туман и обнажил следующую сцену, пока я наблюдал, как она превращается в совершенно другого человека.

Тяжесть этих трех простых слов наконец дошла до меня, обрушившись на разум.

— Ты ушла, — сказал я тогда.

— Я была должна.

Пульс застучал в висках при воспоминании.

В комнате раздался приглушенный хлопок, а запах пороха и крови доплыл до меня сквозь ночь, достигая моих ноздрей.

Мое сердце бешено колотилось о грудь, пока я пытался переварить поток информации, нахлынувший на меня приливными волнами.

Шок медленно перерастал в злость, чтобы в итоге смениться обидой. Горький привкус ее лжи взорвался у меня во рту, и я с трудом сглотнул эту горечь, пока она не обожгла меня изнутри.

Часть меня ждала, что она выйдет и станет отрицать то, что я только что увидел, но я лишь молча смотрел, как она уходит в полном оцепенении.

Кровь застыла в жилах, весь кислород мучительно покинул легкие.

В ушах громко стучало, барабанная дробь безумно колотившегося сердца отдавалась в голове.

Мои руки судорожно вцепились в рукоять пистолета, а предательство разлилось по венам горьким ядом. Грудь стала тяжелее, пока правда медленно просачивалась наружу.

Выражение ее лица говорило мне все, что нужно было знать. Я изучал ее и видел сожаление, запечатленное на каждой черточке ее лица.

— София? — спросил я хрипло, не в силах сказать больше, комок застрял в горле.

Глядя на нее, я задавался вопросом: было ли хоть слово из того, что она мне говорила, правдой?

36. София

Я замерла, волна ужаса пронзила меня, и чувство вины захлестнуло с головой, стоило моим глазам встретиться с его взглядом. То самое чувство вины, которое давило на меня с той самой ночи, когда я ушла от него семь лет назад.

Его глаза расширились, руки безвольно повисли по бокам. Губы приоткрылись, и мое имя сорвалось с его губ, звуча как вопрос.

— София? — Его голос сорвался, разрушение на его лице ударило мне в грудь, а воздух со свистом покинул легкие.

Мне было больно смотреть на него, видеть тот ущерб, который нанесли ему мои ложь и обман. Но, к сожалению, это была цена, которую, как я знала, мне, возможно, придется заплатить однажды.

Я приоткрыла рот в беззвучной мольбе и сделала шаг вперед, но он отступил, прежде чем я успела коснуться его. Он отвел взгляд, а черты лица исказило предательство.

Его глаза метались от Елены