Возмездие - Серайа

Я прижалась к его ладоням и пообещала не оставлять его.

Но когда на следующее утро я проснулась в пустой, смятой постели, ушел именно он.

37. Тео

Я неподвижно лежал на диване, уставившись в потолок и неотрывно наблюдая за вращением лопастей вентилятора.

Я занимался этим каждую ночь последние три дня, и мой разум без передышки прокручивал каждый момент, проведенный вместе. Я заново переживал каждое общее воспоминание, пытаясь взглянуть на них под разными углами. Я лежал без сна по ночам, пытаясь понять, было ли хоть капля правды в том, что она мне говорила.

Как я мог доверять ей в будущем, если казалось, что все наше прошлое было построено на лжи?

Мысли вновь вернулись к ночи убийства Виктора.

Джексон попросил жену забрать его с площадки, в то время как я сказал Омару, что доберусь домой сам, позволив ему провести остаток выходных с семьей. Как только все стихло, мы с Софией поехали обратно в особняк Моралесов.

Приняв душ и смыв все следы ее преступлений, мы легли в постель, но поскольку я не мог уснуть, я провел всю ночь, наблюдая за ней и напоминая себе о человеке, которого люблю.

Но чем дольше я вглядывался в нее, тем сильнее овладевало мной предательство от ее бесконечной лжи и игр, и с каждой проходящей секундой мое сердце разрывалось от боли.

Вместо покоя, который она всегда мне приносила, я чувствовал, как на грудь опускается тяжесть, лишая меня воздуха, пока это не стало невыносимым.

Мне нужно было уйти оттуда, нужно было переварить все это, поэтому еще до того, как она проснулась, меня уже давно не было.

Я не был уверен, правильное ли решение принял, но болело буквально все. В ту ночь в ней изменилось абсолютно все. Казалось, ось мира сместилась, и я случайно угодил в параллельную версию собственной жизни.

Начиная с того, как она держалась, как разговаривала, и заканчивая тем, как она без колебаний нажала на спусковой крючок. В ней все казалось иным, и я больше не мог ее узнать.

Но больше всего ранило то, что она посчитала, будто не может мне доверять. Что она не доверяла мне настолько, чтобы попросить о помощи или хотя бы просто быть рядом.

Ее недоверие разорвало мое сердце, вытащив наружу то, что я запрятал глубоко внутри.

Мне всегда казалось, что меня никто не сможет полюбить, что я не заслуживаю любви. Но тут появилась она. Она заставила меня поверить, что любовь возможна, что я ее достоин.

Теперь же она заставляла меня сомневаться в этом. Любила ли она меня на самом деле, раз не могла доверить мне свои демоны?

Она даже никогда не говорила, что любит меня, — издевался над моим разумом внутренний голос.

Внутри меня шла война. Какая-то часть цеплялась за факт ее побега и лжи, но большая, громкая часть — мужчина, который безумно любил ее — тонул в болоте вины, становившемся с каждым днем все глубже.

Я заставил ее пообещать, что она больше не уйдет, и в итоге поступил точно так же с ней.

Я любил ее вопреки чувству предательства, которое она поселила в моем сердце, но я не знал, смогу ли ей доверять.

Мне казалось, я смогу перевернуть страницу и простить ее, но мне требовалось время наедине с собой. Было бы нечестно по отношению к ней начинать наше будущее с затаенной обидой. А сейчас я вовсе не понимал, где нахожусь.

Громкий рингтон вырвал меня из мыслей, но я позволил ему звонить. Моя мать звонила мне без остановки с тех пор, как я освободился от обязанностей телохранителя. Я игнорировал ее повторяющиеся звонки, зная, что она сразу поймет, что не так, а я был не готов к допросу.

Мой телефон зазвонил снова, и я провел руками по лицу, садясь на диван, чтобы ответить. Имя Ноя осветило экран, синий свет разлился по темному пространству.

Почему он вечно звонил так поздно ночью?

Застонав, я взял телефон и откинулся на спинку дивана:

— Да?

— Почему ты не отвечаешь? — проворчал Ной.

— Ной, — предупредил я.

— Открывай.

Щелк.

Озадаченно уставившись на экран, я моргнул.

Какого черта?

В комнате раздался стук. Повернув голову к входной двери, я заметил его лицо, заглядывающее внутрь через одно из больших окон гостиной.

Выругавшись, я швырнул телефон на диван, направился к двери и резко распахнул ее.

— Что за манера заявляться по ночам?

Он окинул взглядом мою одежду, затем заглянул в прихожую.

— Ты выглядишь как дерьмо.

Я носил один и тот же наряд последние несколько дней, едва находя силы мыться и есть, целыми днями хандря на диване.

Замечание было справедливым, но я предпочел пропустить его мимо ушей.

— Ближе к делу, — прорычал он.

Ной оттолкнул меня, прошел в гостиную, плюхнулся на диван и закинул ногу на ногу.

— Виктор Моралес мертв, — выпалил он.

— Я знаю.

Дверь за мной захлопнулась, пока я шел на кухню. Достав из холодильника пару бутылок пива, я сбил крышки о край столешницы, бросил их в урну и вернулся в гостиную.

— Почему ты не с его женой? — спросил он.

Я с трудом сглотнул вязкий ком, вставший в горле при одном упоминании Софии.

— Контракт закончился, — соврал я, протягивая ему бутылку и опускаясь в кресло напротив.

Я сделал большой глоток, и ледяная жидкость обожгла горло.

Ной довольно хмыкнул, отпив из своей бутылки. Он молчал несколько минут, просто глядя на меня, анализируя.

Я размял шею, чувствуя себя неуютно под этим прицелом, и стал ждать продолжения.

Вместо этого я решил нарушить тишину сам. В ту ночь я мельком слышал, как София произнесла это имя, но даже после поисков его связь с Виктором оставалась загадкой.

— Ты когда-нибудь слышал о человеке по имени Баррера? — спросил я.

Он вздрогнул от моего вопроса:

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Так, услышал случайно.

— А теперь расскажи, что произошло между тобой и Оливией Моралес?

Я сдвинул брови в замешательстве от его смены темы. Я прищурился, размышляя, стоит ли настаивать. После очередной долгой паузы я выбрал второй вариант, решив пока отложить расспросы на потом.

— Можешь попробовать угадать, — проворчал я, делая еще глоток.

— Она — София.

Я поставил бутылку на деревянный столик и уставился в столешницу. Запустив пальцы в волосы, я почувствовал, как пустота в груди сжимается, скручивая сердце от звука ее