Возмездие - Серайа

Я не позволю этому случиться. Ни за что.

Сердце колотилось как безумное, подгоняя осознание того, что есть лишь один способ доказать ему свои чувства.

Остатки сопротивления медленно вытекли из тела, и я расслабилась в его объятиях, подчиняясь его воле, впервые за много лет выпуская контроль из рук.

Почувствовав перемену, он прижался к моему телу еще плотнее, дыхание опальнуло щеку, пока он продолжал подводить оружие ближе к центру. Я до крови закусила нижнюю губу, пытаясь подавить стон.

Его глаза опустились, следя за движением.

Он мрачно усмехнулся, прижимая все еще теплое дуло прямо к моему пульсирующему клитору.

— Что такое, мисс Эррера, боевой дух испарился?

Я выдохнула, чувствуя, как дикое желание прошибает позвоночник от столь необычного ощущения металла. Слегка выгнув спину, я подалась навстречу прикосновению, в ушах шумел пульс, смешивая возбуждение и страх в равных пропорциях.

Он снова двинулся, опуская ствол ниже и легко скользя по моим влажным складкам.

— Que hermosa mentirosa.43 Посмотри на себя, как ты реагируешь, — похвалил он, задавая мучительно медленный темп.

Я сглотнула стон, запрокидывая голову назад и ударяясь затылком о сталь контейнера, глухое эхо которого разнеслось по округе. Мысли исчезли, все ответы застряли в горле.

Ногти впились в его ладонь, глаза зажмурились от накатившей бури ощущений. Отключив разум, я полностью доверилась телу.

Он продолжал тереть стволом взад-вперед о мою киску, скользя по губам, собирая влагу, которая, как я знала, сочилась из моей киски. Я выгнулась сильнее, терлась о него, надеясь, что он примет это мягкое приглашение и даст мне то, чего я хотела, то, в чем нуждалась.

Стон, рвущийся наружу, застрял в горле, когда внезапно я перестала что-либо чувствовать.

Озадаченная, я открыла глаза и увидела, как Тео поднимает мокрый пистолет.

Он осматривал его, и свет порта отражался в мокром стволе, вырвав у Тео одобрительный звук.

— Тебе это нравится, правда, mi alma? — выдохнул он с озорным выражением лица. — Тебя заводит, что я использую тот же пистолет, которым ты стреляла в него, на твоей киске? Когда тело твоего мужа все еще теплое по ту сторону?

Поднеся дуло к своему рту, он размазал влагу по нижней губе, и я смотрела, как его язык высунулся, как он слизал меня со своих губ. Мои глаза расширились от этого жеста, потребность тяжело опустилась в моем центре.

Глубокий стон вырвался, как только мой вкус покрыл его язык. Он наклонил голову, его глаза скользили по моему лицу.

— Dios, amo tu sabor en mi boca,44 — пробормотал он, и я всхлипнула от его слов.

— Тео, — взмолилась я, судя по всему, разрывая ногтями его кожу, мои объяснения давно забылись в тумане похоти, которую он создавал, а его имя было единственным словом, которое я смогла выдавить.

Он опустил пистолет ближе к моему входу, наклоняя голову до тех пор, пока его губы снова не оказались в шаге от моих.

— Что такое, София? Я знаю, ты умеешь пользоваться словами, mentirosilla.

Его язык высунулся и провел по моей нижней губе.

— Или тебе нравится использовать их только для того, чтобы лгать?

Я ахнула от его резких слов, и мой язык скользнул по линии губ, где он только что прошелся, позволяя нашему смешанному вкусу затопить рецепторы, а остаткам возбуждения — заглушить все остальное.

Он стиснул зубы. Глубокий рык прокатился из глубины его груди. Он наконец разжал мои запястья, и пока в пальцы возвращалась кровь, по ним пробежало покалывание.

На этот раз он прижал ставший прохладным ствол к моему центру с большим усилием, а его свободная рука опустилась на мое бедро с карающей хваткой.

— Ты сейчас снова примешь мое наказание, как хорошая девочка, раз уж ты, судя по всему, не усвоила урок с первого раза, — приказал он.

Моя спина выгнулась в ответ, руки обвились вокруг его шеи, цепляясь, пока он начал водить моими бедрами.

Кончик его языка высунулся, прочерчивая дорожку вверх по шее к моему уху, а щетина задела раскаленную кожу.

Его зубы мягко прикусили чувствительную кожу под моим ухом, содрогание пронеслось по телу от мысли, что он оставит на мне еще больше своих меток.

Мои соски затвердели под шелком платья, привлекая его внимание.

Он опустил лицо, чтобы впиться зубами в один из них, втягивая сквозь ткань.

— Ты слишком долго лишала меня их. Мой рот болел от желания поклоняться им снова, я кончал каждую ночь от одного вида твоего тела, извивающегося под моими языком и укусами.

Он чередовал свои неустанные всасывания, намачивая ткань, пока направлял меня взад-вперед, трение от его бедер по моей коже вызывало и удовольствие, и боль.

Мои колени ослабли от его ласк, и бедро между ног было единственным, что удерживало меня в вертикальном положении. Мои зубы сильнее вонзились в губу при образе, который нарисовал мой разум: он один в постели кончает исключительно от мысли, что его рот касается моего тела.

Я поняла, что прокусила кожу, когда вкус меди коснулся рецепторов, сдавленный звук вырвался от боли. Он поднял голову на звук, затем высунул язык, чтобы слизнуть каплю, стекающую по моему подбородку.

Наверное, так и выглядит безумие, ведь я терлась о ствол оружия, но меня это волновало меньше всего — останавливаться я не собиралась.

Я просто хочу чувствовать. Хочу, чтобы он поглотил меня.

Еще один звук сорвался с моих губ, я крепко зажмурилась, а движения стали более лихорадочными. Он скользнул ладонью вниз по бедру на ягодицу, сжимая задницу, чтобы замедлить мои движения.

Затем я услышала глухой стук и поняла, что он просто бросил мой пистолет на землю, когда прежний вес у моей киски исчез.

— Если ты кончишь, то на чем-то моем. А не на том, чем ты пользовалась против него. А теперь будь хорошей девочкой и раздвинь ноги шире для mi alma, — приказал он меж тяжелых вдохов, подталкивая меня коленкой.

Нечленораздельный звук вырвался из меня от его похвалы, мои бедра раздвинулись шире.

— Ты сводишь меня с ума, София, знаешь об этом? — Внезапно он вонзил в меня два пальца, едва давая время привыкнуть, прежде чем добавить третий.

Я резко втянула воздух, позволяя голове упасть вперед. Уткнувшись лицом ему в шею, я заглушила стон. Он убрал руку с ягодицы, чтобы ухватить меня за подбородок, поднимая его так, чтобы я смотрела на него.

— Не смей лишать меня своих сладких звуков. — Его пальцы внутри ускорились, каждое проникновение было глубже предыдущего. — Отдай их