Охоться на меня - Бьянка Коул

— Ваш ребенок будет Ивановым, — указывает Николай. — Боевые навыки входят в стандартную комплектацию.

София возвращается с игристым сидром, вкладывая его в руки Таш. — Вот почему ты избегала вина сегодня вечером.

— Я всего избегала. — Таш морщится. — Утренняя тошнота — жестокая шутка. Это тошнота на весь день.

Я наблюдаю за этим обменом репликами, тепло разливается по моей груди. Бокал вина, который сейчас стоит нетронутым рядом с тарелкой Таш, имеет смысл. Обычно она выпивает с Дмитрием на брудершафт, и её терпимость к алкоголю известна в их кругу.

— Сначала мы расскажем семье, — объясняет Дмитрий, его рука касается поясницы Таш. — Официальное объявление будет сделано позже, после первого триместра.

— Очевидно. — Катарина уже светится от возбуждения. — Но мы можем начать планировать прямо сейчас, верно? Дизайн детской, цветовые решения...

— Нет. — В голосе Дмитрия звучит абсолютная властность. — Мы не обсуждаем цветовые схемы по крайней мере шесть месяцев.

Алексей возвращается ко мне, переплетает свои пальцы с моими и нежно сжимает. От простого прикосновения по моей руке пробегает электрический ток. Его губы касаются моего уха, когда он наклоняется, его теплое дыхание касается моей кожи.

— Нам тоже нужно вернуться к попыткам завести ребенка, детка, — шепчет он. — Мне нужно, чтобы ты была беременна.

У меня перехватывает дыхание. Собственничество в его голосе вызывает жар внизу моего живота. Три недели назад его желание оплодотворить меня было фантазией, которая одновременно пугала и волновала меня. Теперь, наблюдая за румянцем на лице Таш, несмотря на ее жалобы, я ловлю себя на мысли, на что это было бы похоже — вынашивать ребенка Алексея, смешивать наши ДНК, создавать то, что ни один из нас не может взломать или контролировать.

— Это мои биологические часы внезапно тикают? — бормочу я, но мое тело предает меня. Мой пульс учащается от его прикосновения, когда его большой палец рисует круги на моем запястье.

— Все идет своим чередом. — Его глаза темнеют, когда он удерживает мои. — Мне нужно увидеть тебя с моим ребенком.

Алексей поворачивается к группе, повышая голос. — Нам нужно достать шампанское из погреба. Отпразднуем как следует.

Таш морщится, глядя на свой искрящийся сидр. — Ты хочешь, поиздеваться надо мной?

— Не волнуйся, — говорит Алексей с преувеличенно жалостливой улыбкой. — С генами Дмитрия твой ребенок, вероятно, не родится с двумя головами. Самое большее, полторы.

Выражение лица Дмитрия могло заморозить адский огонь. — Забавно, братишка.

— Пойдем, — Алексей тянет меня за руку, ведя к лестнице в подвал. — Давай найдем что-нибудь достаточно дорогое, чтобы выпить его по этому случаю.

Я спускаюсь за ним по узкой лестнице, его пальцы все еще переплетены с моими. Температура падает по мере того, как мы спускаемся, но все, что я чувствую, — это тепло, разливающееся по моему телу при мысли о том, что я останусь с ним наедине, в окружении бутылок и темноты.

Дверь винного погреба со щелчком закрывается за нами, обрывая болтовню наверху. Пальцы Алексея сжимаются вокруг моих, когда он ведет меня глубже между рядами бутылок, температура падает с каждым шагом.

— Ты же знаешь, мы пришли сюда не за шампанским, — говорю я, наблюдая за его движениями в тусклом освещении.

Алексей поворачивается ко мне, в его глазах отражается мягкий свет ламп в подвале. — Нет, не за ним. — Его рука скользит по моей талии, притягивая меня к себе. — Видеть лицо Дмитрия... знать, что Таш носит его ребенка...

Его ладонь перемещается к моему животу, собственнически проводя по нему. — Я хочу, чтобы все знали, что ты моя точно так же.

У меня перехватывает дыхание. — Предполагается, что мы празднуем их новость.

— Мы празднуем. — Его губы касаются моего уха. — Создав нашу собственную.

Прежде чем я успеваю ответить, он разворачивает меня и наклоняет над деревянным дегустационным столом в центре погреба. Мои ладони прижимаются к полированной поверхности, когда он поднимает мою юбку, обнажая нижнее белье.

— Кто-нибудь может спуститься...

— Позволь им. — Его рука опускается на мою задницу с резким треском, который эхом разносится по подвалу. Я ахаю, от укола боли, по моей коже разливается восхитительное тепло.

— Они должны знать, что я с тобой делаю. — Раздается еще одна пощечина, на этот раз сильнее. — Хочу убедиться, что мой ребенок пустит корни внутри тебя.

Он наносит еще три шлепка подряд, каждый сильнее предыдущего, пока я, всхлипывая, не хватаюсь за край стола.

Алексей опускается на колени позади меня, стягивая мое нижнее белье до лодыжек. Прохладный воздух касается моей разгоряченной кожи как раз перед тем, как это делает его рот. Его язык скользит между моих складочек, заставляя меня вскрикнуть. Его руки сжимают мои бедра, раздвигая меня шире, пока он поглощает меня с голодной точностью.

— Боже, Алексей... — я прижимаюсь к его лицу, бесстыдная в своей потребности.

Его язык кружит по моему клитору, прежде чем погрузиться внутрь меня, влажные звуки его рта непристойны в тишине подвала.

Его язык безжалостно скользит у меня между ног, лаская и посасывая. Я хватаюсь за край деревянного стола, костяшки пальцев побелели, ноги дрожат, удовольствие нарастает с каждым ударом.

— Черт, да, прямо здесь... — Мои слова растворяются в отчаянных стонах, когда Алексей скользит двумя пальцами внутрь меня, сгибая их, в то время как его язык быстро скользит по моему клитору.

Двойное ощущение ошеломляет. Моя спина выгибается дугой, напряжение нарастает с каждым толчком его пальцев, каждым круговым движением его языка.

— На вкус, ты как гребаный рай, — рычит он в меня, его горячее дыхание обжигает мою чувствительную плоть. — Я собираюсь заставить тебя кончить так сильно, а потом наполню эту прелестную киску своим семенем.

Это грязное обещание подталкивает меня ближе к краю. Мои бедра начинают дрожать, внутренние стенки сжимаются вокруг его пальцев.

— Вот и все, детка. Кончи для меня. Дай мне почувствовать это.

Оргазм обрушивается на меня без предупреждения, вырывая крик из моего горла, который эхом разносится по подвалу. Мое тело сотрясается в конвульсиях, волна за волной наслаждение распространяется наружу.

Еще до того, как первая волна схлынула, Алексей оказывается позади меня, отводя мои бедра назад. Он входит в меня одним жестоким толчком, лишая меня дыхания.

— Черт! — Я кричу, продолжая обнимать его, пока он растягивает меня.

— Ты чувствуешь это? — Он снова врезается в меня, его хватка оставляет синяки на моих бедрах. — Эта киска принадлежит мне. Каждый. Блядь. Дюйм.

Каждое слово сопровождалось яростным ударом, от которого стол под нами скрипел.

— Скажи это, — требует он, запуская руку мне в волосы и оттягивая голову назад. — Скажи мне, чья это пизда.

— Твоя! — Я задыхаюсь, когда он безжалостно входит в