Магический договор 1 - Татьяна Ивановна Герцик

– Ну, если уже намечена следующая герцогиня, более того, одаренная герцогским обещанием жениться, когда исчезнет предыдущая, то о чем может идти речь?

Все повернулись и укоризненно посмотрели на бледного герцога-старшего. Тот сжался и прошептал:

– Я вовсе ничего подобного не хотел. Генриетта была мне дорога.

– Дорога? – недоверчиво повторила Изабель. – Поэтому вы и меняли любовниц чаще, чем на небе появлялась новая луна? А уж последняя ваша подруга, как ее зовут, кстати? – обратилась она к Анриону.

Тот нехотя ответил:

– Виконтесса Луизина Забарская.

– Всего лишь виконтесса? – иронично удивилась Изабель. – Ну надо же, какие у герцога демократические взгляды. Так вот эта дама твердо решила стать герцогиней. Боюсь, что увильнуть вам не удастся, ваша светлость. Вы дали слово и отменить его не вправе.

Эрнольд Второй Помаррийский, похоже, только сейчас оценил масштаб проблем, устроенных им самому себе.

– И что мне делать? – тихо произнес он.

– Пока длится траур, ты можешь ничего не делать, – сухо ответил ему сын. – А что станешь делать через полгода, не знаю, нам бы сейчас от нападения отбиться. Это только начало, – и Анрион с горечью посмотрел на то место, где совсем недавно лежало тело матери. – К тому же вряд ли король Аджии успокоится на одном покушении, уж больно сладок маячивший перед ним приз.

Герцог-старший кивнул, стараясь выпрямиться и казаться спокойным, но у него это плохо получилось. Губы кривились, глаза влажновато блестели, и весь он стал походить на человека, согнутого тяжким горем.

– Похоже, супруга была ему дорога гораздо более, нежели он предполагал, – прозорливо шепнула Изабель сестре, – он такого явно не ожидал.

Подтверждая ее выводы, Эрнольд Второй неожиданно признался:

– У меня будто душу вынули с гибелью Генриетты, – и он обреченно склонил голову, так и не справившись с собой.

Сын только хмыкнул, уверенный, что подобное состояние духа у отца продлится недолго, и уже очень скоро тот будет с прежним похотливым интересом провожать взглядом дефилирующих мимо красоток. А потом и не скрываясь приглашать их в свою спальню, ведь прятать свои похождения ему больше не будет нужды.

Но Беатрис, тонко чувствующая человеческую сущность, ощущала глубокую скорбь и чувство вины. Но вникать во все это было некогда – откуда-то сверху подул сильный ветер, становившийся сильнее с каждым мгновением.

Еще немного, и он превратился в ураган, поднявший в воздух все предметы, находившиеся вокруг – начиная от кресел по стенам и кончая вазами с украшавшими зал цветами. Он спеленал сестер, как младенцев, плотно прижав друг к другу, а магов во главе с Анрионом прилепил к стене, не давая пошевелиться.

Граф Ванский сидел рядом с матушкой за празднично накрытым столом неподалеку от герцогской четы и не мог понять, отчего у него так неспокойно на сердце. Анриона за столом не было, так же, как и сестер Салливерн. Герцог с герцогиней, возглавлявшие, как и полагалось, торжество, были непривычно молчаливы и даже сумрачны.

Гости, вполне довольные угощением, насыщались, переговариваясь и смеясь, ничего не замечая, но герцогская свита вкупе с фрейлинами герцогини озадаченно переглядывалась, не понимая, что происходит.

– Почему они здесь? – графиня Ванская с недоумением покачала головой с пышной прической, украшенной фамильной диадемой с сапфирами. – Их же здесь быть не должно! Даром, что ли, я так старалась?

– О чем вы, мама? – с некоторым раздражением уточнил сын. Криспиан порой вовсе не понимал мать с ее намеками и тайнами.

– Я надеюсь скоро вылезти из долгов, – кратко ответила она.

– У вас есть долги? – поразился Криспиан. – Откуда?

– У меня долгов нет, – сердито отрезала она. – А вот у тебя есть, и большие! Более того, ты скоро лишишься всего своего состояния.

– С чего вы это взяли? – раздраженно спросил он, не веря ей ни на грош. – Не преувеличивайте, будьте так любезны!

Графиня просто взвилась после этих неучтивых слов сына.

– Я преувеличиваю? А то, что тебя об этом много раз предупреждал твой управляющий, ни о чем тебе не говорит? Что ты ему на это отвечал, не помнишь?

Криспиан озадаченно похлопал глазами. Ничего подобного он не помнил. Он всегда очень быстро выкидывал из головы все, что омрачало его беззаботную картину мира.

– Что на твой век хватит! – вынув веер, Эльза принялась энергично им обмахиваться, стараясь загасить краску негодования и возбуждения, все больше и больше заливавшую лицо, шею и даже грудь.

– Да? – граф рассеянно посмотрел вокруг. – Разве не так?

– Нет! – графиня приветственно кивнула помахавшей ей с другой стороны стола маркизе Журской. – При твоем образе жизни, мой дорогой, деньги закончатся уже через пару месяцев! Они бы закончились еще раньше, если б моя венценосная сестра не подкидывала мне время от времени от своих щедрот энную сумму, гася твои долги! – язвительно уточнила, с пренебрежением взглянув на Генриетту. – Но, к счастью, скоро я ни в чем не буду нуждаться, в том числе и в ее жалких подачках!

Криспиан почувствовал неприятный укол в сердце и насторожился.

– Почему? – требовательно спросил, уже подозревая неладное.

– Не волнуйся, все будет хорошо, я обо всем подумала! – хвастливо заявила Эльза, кровожадно, как личного врага, нанизывая на вилку кусок мяса. – Ты станешь герцогом, а я буду помогать тебе управлять страной!

Граф потрясенно приподнялся, чтобы снова упасть на стул.

– А я хочу быть герцогом, ваше сиятельство? – его голос зазвучал так зловеще, что графиня забеспокоилась.

– Что не так? – она отодвинулась от него на все возможное расстояние. – Ты чем-то недоволен?

– Недоволен? – эхом повторил он. – Я всем доволен, матушка! Подумаешь, убьют моего дядю, тетю и лучшего друга! Титул герцога и его богатства вполне возместят мне некоторое моральное неудобство, вы так считаете?

Графиня, никогда не слышавшая от своего легкомысленного и безответственного сына подобного зловещего тона, отшатнулась еще больше.

– Ты не хочешь быть герцогом? – пропищала она ставшим тонким от страха голоском. – Но это же глупо!

– Я лучше женюсь на одной из сестер Салливерн и буду всю жизнь ходить в уздечке, чем предам Анриона! – яростно сверкая глазами, заявил он.

– Но тогда ты предашь меня! – возмущенно воскликнула мать. – Я столько сделала, чтобы помочь тебе!

Криспиан внимательно вгляделся в ее лицо, чего не делал уже очень давно. Отметил и беспокойно бегающие глаза, и упрямо сжатые губы, и нервно сжимающие столовые приборы тонкие белые руки.

– И что вы сделали для меня, мама, кроме дурацкого желания посадить меня на чужой престол?

– Я всю свою жизнь посвятила тебе! – патетично заявила она, гордо вскинув голову.

– Я вас об этом просил? – с холодком поинтересовался сын. – Я бы назвал это удушением. Недаром, едва вырвавшись из-под вашей патологической опеки, я ударился в разгул. Если б вы не устроили мне в детстве и юности тюремную жизнь, я бы сейчас был таким же разумным и уравновешенным, как Анрион.

Вздернув вверх руки, графиня хотела было негодующе вскричать, но вовремя опомнилась и лишь прошипела:

– Мою любовь и заботу ты считаешь тюрьмой?

Вглядываясь в правящую чету, чинно пробовавшую стоявшие перед ними деликатесы, Криспиан потрясенно воскликнул:

– Понял! Это мороки! Без моих невестушек здесь не обошлось! Но где же настоящие герцоги и Анрион?

На него начали коситься, и он замолчал, уставившись в свою тарелку. Графиня озадаченно посмотрела на сестру.

– Не вижу ничего необычного. Генриетта сегодня с самого утра весьма странная. Тупая какая-то и заторможенная. Наверняка с успокоительным для нее леди Салливерн переборщили.

– С успокоительным? – граф снова принялся выискивать среди сотен гостей Изабель с Беатрис, не нашел, и решительно поднялся.

– Ты куда? – графиня хотела было пойти с ним, но он надавил ей на плечи, не позволяя подняться.

– Выяснять, что же вы натворили, матушка! – склонившись, прошептал он ей на ухо и ушел, оставив графиню раздосадовано смотреть ему вслед.

– Да что ж это такое! – она постаралась придать лицу безучастное выражение, но досада все равно прорывалась сквозь светскую маску. – Как он может так говорить? Моя любовь для него – тюрьма! И он не желает быть герцогом? Ну, это мы еще посмотрим! В конце концов у главного