Жестокий наследник - Ана Уэст

— Конечно.

Его слова пронзают меня, как кинжал, и я замираю на месте, пока не могу отвлечься от него и сосредоточиться на себе. Я встаю со стула и возвращаюсь к кофейнику, роюсь в шкафу над ним, пока не нахожу чашку.

— Ты в порядке? — С ним легче разговаривать, когда я на него не смотрю. Если я посмотрю ему в глаза, то уверена, что мои слова затеряются в его буре, и я превращусь в золотую рыбку, попавшую в водоворот. Я кладу в его чашку две ложки сахара и добавляю немного сливок.

— В каком смысле?

Его голос звучит громче и чётче, как будто он подошёл ближе, хотя я не слышала его шагов. Чтобы отвлечься, я затягиваю крышку на банке так сильно, что моя ладонь начинает болеть от ребристой поверхности.

— Авария, — осторожно отвечаю я. — Арчер не вдавался в подробности.

— Порез на лбу, — сухо отвечает Киллиан. — Несколько глубоких ссадин, но ничего такого, с чем я бы не справился.

— Это хорошо.

Это хорошо? Да ладно тебе, Кара, ты же должна его переубедить!

Я беру кофейник и поднимаю его, сосредоточившись на том, чтобы налить кофе и не сорваться.

— Я имею в виду, я рада, что всё не так плохо. По телефону это звучало довольно ужасно.

— Да? — Его следующие слова обжигают мою шею, и позади меня словно поднимается стена жара. Когда он успел подойти так близко? Я даже не услышала, как он подошёл, но теперь тепло, исходящее от его тела, ласкает мою спину, как прикосновение возлюбленного. Я с трудом сглатываю, и кофейник звенит, когда я дрожащей рукой ставлю его на подставку.

Я не могу говорить. Я едва могу дышать, грудь сжимается, а по спине пробегают горячие мурашки.

— Повернись, Кара, — тихо приказывает Киллиан.

Я не могу.

Я застываю на месте, мои ноги врастают в плитку и не дают мне сдвинуться с места. Мой разум затуманивается, когда его тёплое дыхание снова щекочет мою кожу.

— Я сказал, повернись.

В его голосе слышится непреклонная твёрдость, и я резко оборачиваюсь, отрываясь от стойки, и оказываюсь с ним лицом к лицу. Он мгновенно лишает меня воздуха, и я вжимаюсь в выступ, вцепляясь в него обеими руками, потому что он врезается мне в позвоночник. Он стоит всего в дюйме от меня, его глаза кажутся невероятно тёмными в тусклом свете кухни, и мир исчезает, когда я смотрю на него, ожидая, что он заговорит.

— Возможно, я не... согласен с тем, как ты всё уладила, — спокойно заявляет Киллиан, спокойнее, чем я ожидала. — Но я понимаю.

— Ты понимаешь? — Слова срываются с его губ напряжённым шёпотом. Что он имеет в виду?

— Да, — повторяет он. — Защита семьи превыше всего. Такую преданность перед лицом такого предательства... трудно сохранить. Но ты смогла. И я понимаю.

Моя грудь вздымается, вот-вот разорвётся от недостатка воздуха, но я всё ещё слишком напряжена, чтобы двигаться или дышать. Я застыла во времени, прикованная к месту этими глазами. Откуда это взялось? Он был в ярости, когда говорил по телефону. Теперь он говорит так, словно в его сердце поселилось прощение.

— Я... — начинаю я, но получается скорее писк, и Киллиан опускает взгляд на мою вздымающуюся грудь. Он хмурит брови, затем берет свой кофе, стоящий позади меня, и отходит к другому прилавку, освобождая мне место.

Я слабо вздыхаю, резко втягиваю воздух, отрываю пальцы от столешницы и сжимаю их, растирая, чтобы восстановить кровообращение, нарушенное из-за того, что я так сильно их сжала.

— Ты не… злишься?

— О, я злюсь, — резко отвечает Киллиан и делает глоток. — Я очень зол и обижен, Кара. Я не буду ни лгать, ни скрывать это. Но… — Он замолкает, а я переплетаю пальцы. — Я просто хочу сказать, что моя точка зрения изменилась, и я это понимаю. Я бы ожидал, что ты будешь благодарна.

— Я благодарна! — Восклицаю я. — То есть я хотела объяснить. Я никогда не хотела причинить тебе боль, ни капельки. В то время ты мне даже не очень нравился, но это не главное. Я просто хотела… В тот момент мне нужно было защитить отца, и я подумала, что, раз это было в прошлом, это не имеет значения, потому что ничего нельзя изменить, а сейчас всё по-другому!

Меня тошнит от этих слов, но я не могу их остановить, даже когда Киллиан холодно смотрит на меня поверх своего бокала. Мои костяшки хрустят от напряжения, и я делаю полшага к нему, не зная, как он отреагирует.

— Я бы поступил так же, — наконец отвечает Киллиан, — полагаю, я поступил бы так же. Верность семье – это самое важное. Но, Кара, ты должна понять, что теперь ты предана мне.

Я яростно киваю.

— Как и моё отношение к тебе, — добавляет Киллиан, и я перестаю ломать пальцы. Это совсем не то, чего я ожидала от нашего разговора. Я признаю, что Киллиан зол и обижен. Но если он понимает, то, возможно, всё ещё можно исправить. В груди разливается тепло, я делаю глубокий вдох и сдерживаю улыбку, которая вот-вот появится в уголках моего рта. Сейчас не время для видимого облегчения.

Киллиан отрывается от стойки и медленно направляется в гостиную, попивая напиток. Я подхожу к освободившемуся месту, наслаждаясь его теплом, и смотрю, как он подходит к окну и выглядывает на улицу.

— Я всё ещё... злюсь, — говорит он, и его плечи так напряжены, что напоминают квадрат. — Ты, Кара. — Он поворачивается и указывает на меня. — Я не могу перестать думать о том, как ты клялась мне, что говоришь правду. Как я открылся тебе, а всё это... всё это было построено на лжи.

Вот оно. Вот где он кричит и обзывает меня всеми возможными словами. Он всё понимает, но всё равно ненавидит меня. Я обхожу стойку, не торопясь повторять за ним. Что бы это ни было, я приму это.

Я это заслужила.

— И всё же, — продолжает он, — сколько бы я ни пил, чтобы заглушить твой голос, ты всё равно была здесь. Он касается виска двумя пальцами. — Ты меня отвлекаешь. Я не могу сосредоточиться, когда ты рядом, и не могу сосредоточиться, чёрт возьми, без