Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш

И назову его Сморчком! — огрызнулась я. — И после этого мы будем спать раздельно! Я не хочу выяснять, какие местные болячки передаются воздушно-капельным, а какие — бездушно-лапальным путем!

Дверь за Фениксом закрылась, а я закусила губу, переодеваясь в его рубашку. Забравшись под одеяло, я свернулась в клубочек и обняла саму себя. Крепко.

— Я правильно поступила. Правильно. Я все сделала правильно. Правильно, — убеждала я котенка, который разошелся не на шутку, царапаясь и кусаясь. — Я правильно все сделала. Пра-виль-но.

Прошло минут двадцать лежания, и дверь открылась. По мне что-то скользнуло. Пришлось завернуться в одеяло.

— Рыжик… — позвал меня голос. Я не отзывалась. Принципиально. — Хорошо… Еська, ты спишь?

— Ты как меня только что назвал? — встрепенулась я, чувствуя, как сердце безвольно повисло на ниточке. Мне вручили красивый цветок, похожий на большую лилию. Я даже немного растерялась.

— Еська… А что не так? Или мне называть тебя по имени-отчеству и на вы? — осведомился Феникс. — Официально. Олеся Каквастамовна! Вы уже спите?

Еська… Нет, ну сколько было вариантов! Леся, Леська, Олеся, Лесенок, Алеся! Почему именно «Еська»? Почему из всех вариантов выбор пал именно на «Еську»?

— Почему Еська? — спросила я, не представляя, какой подлый демон нашептывал ему на ухо этот вариант.

— Потому что мне так нравится. Просто в своей записке ты назвала себя Еся. Значит, ты себя так называешь. Так что Еська. И точка. Еська или Рыжик. В зависимости от ситуации. Двигайся! Куда с одеялом уползаешь! — возмутилось тело, хрустя кроватью. Уважаемый демон, простите. Сама виновата.

Мы долго лежали и молчали.

— Понимаешь, — подала голос я, чтобы разорвать неприятную и холодную тишину. — У меня есть правило. В своем болоте лягушек не ловят. Я не завожу отношения с коллегами, друзьями, хорошими знакомыми. А то вдруг не сложится, а потом вместе работать или встречаться в одной компании? Как-то неловко получится! Как можно смотреть на чужого человека, который был когда-то родным-родным?

— Радиус болота в километрах, пожалуйста, — услышала я тихий ответ. Со вздохом я повернулась к нему лицом. Мы почти соприкасались носами. Иногда я чувствовала кончиком своего носа легкие прикосновения.

— Я тут вот что подумала. Мы поругались с тобой на ровном месте. Хотя и говорили об одном и том же. Неудивительно, что если человек ведет себя, как доктор Айболит, то к нему подтягивается бесхозное зверье, — прошептала я, вздыхая. Вот и встретились два хозяина, обсудили каждый свой зоопарк. — Так что вывод прост. Есть люди, а есть — домашние животные. И с домашними любимцами отношений не построишь… Был у меня очень грустный медведь. Постоянно лапу сосал… Превратил мою жилплощадь в берлогу. Лежал и мечтаел о бывшей медведице…. Был хитрый лис, который имитировал бурную деятельность, врал на каждом шагу, рассказывал сказки Венского леса. Был Царь Зверей. Он лежал в тени диванной спинки, требуя должного почтения и комфорта. И гриву не стриг… И рычать умел, если что-то ему не нравится… Вот так: «Р-р-р-р! Я пришел с поиска работы, уставший, где мой ужин! Быстро! Я это не буду! Это тоже! И это не стану есть! А другое что-то есть? Принеси мне чая! Унеси кружку! Принеси мне булочку! Подмети крошки! Принеси мне….

К моему носу прикоснулся чужой кончик носа и потерся об него.

— Я тебя внимательно слушаю, — прошептал Феникс, снова потершись кончиком носа о мой нос. — Нос я могу поцеловать? По дружески? В знак перемирия?

Я еще многое хотела рассказать о своем зоопарке, но потом подумала, что и так все понятно.

— Можешь, — прошептала я, подставляя нос. Через минуту, лежа под одеялом, мы осторожно и нежно целовались, перехватывая дыхание друг друга. Мы целовались тихо-тихо, как мышки, словно за стеной спят родители, в метре от нас — грудной ребенок, а на полу родственники из деревни Верхние Рожки в составе одиннадцати человек, попавшие к нам проездом и застрявшие на два года. Еще разочек! Котенок просто мурчал от восторга, когда я едва-едва прикасалась губами к теплым губам, а мне отвечали со всей тактичностью, на которую способны. Еще немножечко… Мне так хочется растянуть удовольствие еще на пару мгновений. Не так часто в моей жизни мне бывает так тепло и так хорошо. Какое маленькое, уютное, счастливое воспоминание. А как оно будет меня согревать! Даже через день, два, три…. Да что там! Спустя годы я вспомню, как трепетно целовала, и как, слегка подразнивая, мне отвечали на каждый поцелуй.

— Ты меня обманул, — прошептала я, пальчиком поглаживая «обманщика» по плечу. — Ладно, промахнуться мимо милого носика какой-нибудь красавицы, но промазать мимо моего клюва — невозможно!

Его просторная домашняя рубашка была расстегнута.

— И все-таки я промахнулся. Извини, — услышала я шепот, сопровождающийся какой-то возней. — Можно я обниму тебя? По дружески?

В голосе прозвучала теплая улыбка. Сосульки в душе таяли, слепой котенок свернулся в калачик и замурчал, греясь под лучиками этой улыбки, как на батарее.

— Смотри, не промахнись, — ответила я, скрывая свою улыбку. Мои руки затянули себе под рубашку, контролируя крепость объятий и точные координаты. Подо мной что-то расправляли, слегка приподнимая. Через минуту я почувствовала, что у меня на спине что-то ковыряют, прижимая меня к себе одной рукой. Что там можно ковырять, я пока не догадывалась.

— Ты что делаешь? — поинтересовалась я, пытаясь привстать. После трех попыток стало понятно, что Феникс застегнул меня в своей рубашке. Теперь мы — неудачная копия Змея Горыныча, выжившая после встречи с богатырем. Из одной рубашки торчат сразу две головы.

— Попалась. Теперь я точно не замерзну ночью. Попробуй только уползти от меня вместе с одеялом! Так, мне завтра на работу на десять. Можно и на одиннадцать… Хотя, на десять планерка, — с сожалением выдохнул мне в волосы Феникс. Он сомневался.

— А ты можешь отпроситься? Позвони директору, скажи, что опоздаешь. В пробке стоишь… Я всегда так делаю! — поделилась секретом бессовестная прогульщица рабочего времени в моем лице. — Тут главное, чтобы начальство было понимающим! И срочной работы не было!

— Я-то все понимаю, — вздохнул Феникс. — А вот народ меня не поймет. Мы недавно ящик сделали, как в Голодных Играх. Все провинившиеся кидают туда свое имя и подпись. Опоздал, кинул имя. А потом, когда я думаю, кого бы куда послать…

Он тихо прыснул.

— Ну! Рассказывай! Прикольная идея! — оживилась я.

— Собираемся все вместе и начинаем со слов: «Да пребудет с вами удача!». И я вытягиваю имя. Тут уже не поспоришь. Ладно, спи… — меня обняли, все еще хихикая над одному ему известным эпизодом. — Еська…

* * *

Я проснулась, вдохнула