Будь со мной - Габриэль Сэндс

что я никогда не позволю отцу тронуть ее даже волоса. Мне было все равно, чего это будет стоить. Если придется играть роль ее личного телохранителя, так и будет.

Он. Не. Смеет. Ей. Причинить. Боль.

— Как мы до этого дошли? — кипел отец. — Как он все еще лидирует в опросах? Мы месяцами копались, и что у нас есть? Ничего.

Мать резко повернулась ко мне.

— Дочь, Ромоло. Ты должен был найти что-то, что мы могли бы использовать, еще несколько недель назад.

Я сжал челюсти.

— Я работаю над этим.

— Нет. Мы больше не будем ждать, — резко ответила мать. — Если у нее нет ничего полезного, то мы используем ее. У нас нет времени. Где фотографии?

Фотографии. Компрометирующие фотографии меня и Мии, которые я обещала ей достать.

Их не было. И никогда не будет.

— Фотографии легко подделать в Фотошопе, — пренебрежительно сказала я. — Это слабый план.

— Тогда добудь видео. Быстро. Унизь ее на нем. Даже если это не повлияет на выборы, это будет больно. Моралес не сможет выпустить ее на улицу до конца кампании.

У меня в горле подступила желчь. Она сошла с ума. Она действительно просила меня снять секс-видео — видео, предназначенное для унижения Мии — и опубликовать его?

— Ты делал и хуже, — холодно сказала она, словно почувствовав мое колебание. — Не делай вид, что ты выше этого.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Алессио смотрел на меня, нахмурив брови. Выражение лица Козимо было сложнее прочитать, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на беспокойство.

Они не знали, о чем она говорит.

Слава богу.

Это была правда. Я делал и хуже.

Но это было до того, как я встретил Мию. Когда семья была всем, что у меня было. Теперь у меня было нечто большее, даже если это было всего лишь мимолетным. Я не собирался повторять свои прошлые ошибки с Мией, чего бы это мне ни стоило.

— Ромоло.

Я снова посмотрел на мать.

— Да?

Скрестив руки, она наклонила голову.

— Есть проблемы?

Я медленно отпил глоток.

— Нет. Просто думаю, что у нас нет времени на мелочные отвлекающие факторы.

— Это приказ. Обсуждение закрыто.

— Ладно, — пробормотал я. — Дай мне несколько дней. Когда я вернусь с пустыми руками, у меня будет готовое объяснение. Что-то вроде того, что Мия отказалась видеться со мной так близко к выборам. Насколько я знал, после того чертового обеда это могло быть уже правдой.

Эта встреча жестоко напомнила мне, почему наши дни вместе сочтены. И мне захотелось что-нибудь разбить.

Папа откинулся на спинку кресла.

— Мы должны подготовиться к победе Моралеса. Он слишком самоуверен. Есть вероятность, что у него на нас что-то есть.

— Ты позволяешь ему залезть тебе в голову, — строго сказала мама. — У него ничего нет. Мы должны сохранять спокойствие, действовать умно и держать под контролем наши операции и наших людей.

Отец взял тяжелый пресс-папье, сжимая его пальцами. — Если сделка с Альваресом сорвется, это подорвет доверие наших партнеров, не говоря уже о семье.

— Только что получили новости, — сказал Козимо, глядя на свой телефон. — Мы получили доступ к журналам полетов частного самолета Альвареса. Похоже, он прилетел в Штаты на прошлой неделе. Приземлился в небольшом частном аэропорту в районе Фингер-Лейкс. Дальше мы его не отследили, но будем готовы, если он вернется. Знаешь кого-нибудь в тех краях?

Я сжал стакан.

Фингер-Лейкс?

Мия упоминала, что Моралес собирался туда на выходные в честь Дня труда.

Папа бросил взгляд на городской пейзаж.

— Никто не приходит на ум, но это хорошая зацепка. О любых дальнейших перемещениях — о чем бы то ни было, что ты узнаешь об этой поездке — сообщай мне немедленно.

Виски жгло горло. Совпадение?

Интуиция подсказывала, что нет.

Но если отец Мии был связан с теми же людьми, которые пытались сорвать нашу сделку с колумбийцами... это означало бы уровень коррупции, которого даже моя мать не ожидала от него.

Я мог спросить Мию. Попытаться получить больше информации.

Если она все еще была готова со мной разговаривать.

ГЛАВА 39

РОМ

Отель представлял собой небольшое, скромное кирпичное здание, уютно устроившееся на тихой улочке в Верхнем Вест-Сайде. В нем было всего десять номеров, и я забронировал президентский люкс для нас с Мией. Она опаздывала, и мне нужно было чем-то сбить напряжение, поэтому я спустился в бар.

Он был почти пуст, в нем сидели лишь несколько постоянных посетителей из окрестностей, потягивавшие вино в потертых кожаных креслах. Они занимались своими делами. Я занимался своими.

Расстегнув воротник, я сделал еще глоток виски, пытаясь успокоить бурю эмоций, бушующих в груди.

Мия долго не отвечала на мое вчерашнее сообщение. Достаточно долго, чтобы я успел попотеть. Достаточно долго, чтобы я почувствовал горький привкус того, что ждало меня на другом конце.

Моя жизнь без нее.

Я всегда знал, что так и будет. Что у нас есть срок годности. Но теперь, когда это стояло передо мной, я все еще не мог заставить себя принять это.

В моей голове кружились невыполнимые идеи.

Идеи о том, чтобы уйти из единственной жизни, которую я знал. Идеи о том, чтобы забрать ее с собой, хочет она того или нет.

Но в глубине души я знал, что не смогу этого сделать. Я был эгоистичным ублюдком, но я не мог разрушить ее жизнь только для того, чтобы она осталась в моей. Это понимание было продиктовано чем-то сильнее моего эгоизма, чем-то, что я отказывался называть.

Я всегда думал, что такая одержимая привязанность горит ярко, но быстро угасает, но с Мией все было по-другому.

Она привела меня прямо к гибели.

Дверь вращается, и вот она появилась.

Ее сжатые губы говорили мне, что что-то не так. В животе закрутилась тревога, усугубляя стресс, беспокойство и чертов страх, которые гноились во мне с вчерашнего дня. Она пересекла пустой вестибюль и направилась прямо ко мне.

Я встал, когда она подошла, готовясь к худшему, гадая, пришла ли она только попрощаться.

— Мия...

Она прижалась к моей груди и обняла меня за талию.

Внутри меня что-то дрогнуло.

Я выдохнул, обнял ее и поцеловал в макушку.

— Малышка, что случилось?

Бармен подошел, вероятно, чтобы принять заказ, но я бросил на него гневный взгляд, и он поспешил убраться в другой конец бара.

Мия подняла голову. Судя по красным глазам, она плакала.

Это меня убило.

— Дженни знает.

Вот блять. Я сжал ее сильнее.

— Как?

— Она узнала твое